Улыбнувшись одними губами, Рейтор настойчиво протер мой нос, глаза, щеки. Засмеялся, придерживая за подбородок.
— Будешь ерзать, нарисую полоски как на фазане.
Краем глаза я заметила что-то черное на его пальцах, хотя он был без перчаток.
— Ты же мараешь, а не моешь! — я завертелась, со смехом отворачиваясь. — У тебя руки аж черные! Смотри!
Рейтор остановился так внезапно, будто на полном ходу врезался в стену.
— Да…
Отвернувшись, он быстро надел перчатки. Глядя на его спину, я уже ругала себя за замечание. Может что-то неладное с его руками, а я, дура, не подумала…
— Извини… У тебя что-то с руками? Я не хотела…
— Да, что-то с руками. Нет, ты не виновата, не за что извиняться, — все еще стоя ко мне спиной, Рейтор застегивал куртку. — Это я забылся. Ты права, не стоит рисковать.
Он повернулся ко мне собранным, сосредоточенным. Помог спуститься со стола, поправил платье — все уже без улыбки. Глянул на дверь и мотнул головой.
— Гости.
Следующим движением Рейтор ловко перемахнул через стойку. Вошедший через несколько секунд старый Дандиг застал в бюро абсолютную тишину. Рейтор стоял у стены, я напряженно пялилась на стол. Рейтор жестом пропустил Дандига вперед. Нервно заполнив преступно помятую и влажную книгу учета, я выдала новое отправление. Все молчали. На пыльный подол платья было страшно смотреть — им будто протерли все полки в подсобке. Никто из мужчин не проронил ни слова. Дандиг по своему обыкновению даже не моргал. Сложив руки на груди, Рейтор темно смотрел на нежные головки вчерашних подснежников.
— У меня сложный полет сегодня. Длинный, — произнес он сразу, как только Дандиг вышел.
Я поднялась, с надеждой всматриваясь в мужское лицо. Стойка разделяла нас как стена. Будто и не было подсобки — Рейтор казался далеким, недоступным… Даже больше — недосягаемым.
— Почему сложный? — я нахмурилась, судорожно вспоминая его отправление, листнула книгу. — А куда доставка? Каннап… Что там?
— Просто сложный. Будешь меня ждать?
Сосредоточенный, серьезный… Я отметила резко протрезвевший взгляд. Нет, не показалось, что-то не так. Он не просто так сменил тон, как будто начав взвешивать слова. Я ждала, что он поцелует меня еще раз, но Рейтор уже не приближался. Мужские глаза, недавно веселые и искрящиеся, казались матовыми. Все смешинки пропали так же внезапно, как появились.
— Уже улетаешь? — глупо спросила я, пусть ответ был очевиден. Он ведь только что гладил по щеке, только что улыбался… Это из-за меня? Из-за того, что я не захотела здесь?
— Да. Ты дождешься?
Я чувствовала, что ответ Рейтору отчего-то важен.
— Конечно, я буду тебя ждать…
Долгий взгляд глаза в глаза. Его — серьезный, испытующий. Мой — вопросительный, испуганный.
Вдруг подтянувшись через стойку, Рейтор протянул ко мне руку, притягивая к себе. По коже мазнула шершавая ткань его перчатки.
— Ты так прекрасна, фадийская принцесса…
В полдень в бюро ввалились сразу три вестника.
Самый большой — Норд — озабоченно тряс головой, а двое других — Гулен и Взицик — были подозрительно веселы. Умиротворяющая тишина, которая царила в бюро, мигом вылетела наружу.
— Миса, тут это… Проблема, — хохотнул, обращаясь ко мне Взицик.
— Серьезная проблема, — серьезно кивнул Гулен.
Норд тоже кивнул, но как-то боком. Поспешно спрятав свои остроумные ответы Рейтору под солидной массой книги учета, я поднялась.
— Какая проблема?
— У Норда нелегальный пассажир, — сообщил Гулен.
— Какой пассажир?!
— Незафиксированный, — скорбно сказал Гулен, и они вместе с Взициком согнулись от смеха.
Я ничего не поняла. Печальный Норд снова потряс головой. Тряс он ею как-то странно — только в одну сторону.
— С утра чувствовал, как будто шевелится что-то… Шуршит. Думал, полетаю — пройдет, а оно… забегало.
— Оформлять надо, — серьезно сказал Гулен. — Миса, пиши.
Я машинально нащупала карандаш.
— Вестника второго класса Норда используют как средство передвижения, — начал диктовать Гулен. — То ли муха, то ли паук, то ли таракан…
— Паук, — несчастно произнес Норд. — Я перед сном паука видел.
— Или во сне? — заинтересовался Взицик.
— Перед сном.
— А после?
— Так, стоп! — я отодвинула карандаш. — Я поняла, у Норда насекомое в ухе. От меня вы что хотите?
— Как что? Разумей, миса, — рассудительно заговорил Гулен. — Наш коллега получил травму. Со слухом беда, значит, доставлять посылки не может… По правилам, с травмой работа запрещена.
— Так.
— По правилам, его обязаны отстранить от работы и выделить сопровождающих, чтобы проводить к лекарю! — вывел Взицик.
Лица Гулена и Взицика были честными, как мутные стекла. А у меня на столе лежали три отправления, рассчитанные как раз на них. Я почуяла подвох и заодно проблему. А не собрались ли Гулен и Взицик устроить себе полдня отдыха? Отпусти их, что скажет Аний? И кто будет работать?
— А где травма? — я сощурила глаза.
— В ухе! — дружно сказали Гулен и Взицик.
Мы все посмотрели на левое ухо Норда. Ухо печально клонилось к полу.
— Нет, так не годится. Я вас никуда не отпускаю, — соображая, решила я. — Не вижу травмы.