Ворон, который меня пленил полностью

— Пожалуйста, не молчи! Я уже не могу! — взмолилась я, слепо поднимая глаза в темноту, ничего не видя, но надеясь. — Он… Это ты? Ты?!

Тихий выдох долетел до моих губ.

— Я, Касия, я. Рейтор.

— Рейтор… — Не вспоминая, я попробовала на вкус незнакомое имя. — Всеведущий?

— Всеведущий, — тихо подтвердил назвавшийся Рейтором. — Который тебя выбрал.

— Выбрал? — голос подвел, вмиг осипнув.

— Да, принцесса, выбрал, — шепот ласкал губы. — И ты слышишь это не в первый раз.

«Вспомни».

…

Переплетенные руки — там, в моей комнате, уже после бессонной ночи. Позади суета с Данаей, со службой охраны, мы дома. Перед прощанием Рейтор обнимает меня. Я держусь за его пояс, утыкаясь носом в плечо. А нос Рейтора гораздо выше, рядом с моим виском.

— Не бойся, принцесса, — шепчет Рейтор на ухо. Его дыхание шевелит мои волосы.

Молча прижимаюсь к нему. В его объятиях ничего не страшно. Единственное, что меня пугает — прощание.

— Я все решу, только подожди немного, — добавляет Рейтор. — Когда закончу, вернусь к тебе. Веришь?

Киваю. Я верю. Думала, что не могу больше ждать и верить, но, оказывается, у меня еще полно сил на веру.

— Ты только обязательно вернись, — прошу я.

— Обязательно вернусь, — подтверждает Рейтор.

Я не успокаиваюсь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Одного обещания достаточно, но мне хочется спрашивать еще много-много раз, ведь каждое обещание убивает одно крошечное сомнение. А сомнений у меня полно, они, как древесные жучки. Нужно много обещаний, чтобы утопить в них хотя бы часть тех жучков.

— Обещаешь? — еще раз спрашиваю я.

— Обещаю. Обещаю… Касия, я… — Рейтор спотыкается, но все же договаривает. — Я тебя выбираю.

— Время разбойников кончилось, пленницы свободны! — кричит Ирен. Свет врывается в глаза сквозь тонкую кожу век, но Рейтор не отпускает меня. Губы захватывают мои губы знакомо и жадно.

Все во мне взрывается от счастья.

Снова.

Теперь я сплю без снов: крепко, глубоко. Вычерпываю сон до донышка и просыпаюсь донельзя отдохнувшей, как будто выныриваю из-под толщи воды. Мужская рука лежит на моем поясе. Когда я шевелюсь и осторожно откатываюсь назад, Рейтор не просыпается. Он спит так же глубоко, как и я. Уже несколько недель мы ночуем вместе. Не представляю, как спала без него. То, что я называла сном двадцать четыре года, оказалось лишь слабой дремой. Порядок привязывает нас друг к друга снами и в прямом, и в переносном смысле.

Нащупываю под ногами тапочки и крадусь из спальни. Без тапочек нельзя: Рейтор поддерживает идеальный порядок только среди оружия и одежды, на остальное не обращает внимания. Его не волнует, что на горизонтальных поверхностях царствует пыль, а в углах дрожит паутина. Мое зрение устроено иначе… Я вижу беспорядок и отчаянно сражаюсь с ним уже который день, но без особого успеха. Дом стар, он рассыпается, буквально расползается по швам и заполняет их собственным прахом. На деревянной раме разверзлась широкая щель, через которую можно просунуть ладонь. Пол кое-где проваливается. Крыша течет в дождь.

Наливаю воду в единственную кружку с отколотым краем, кутаюсь в теплую шаль и философски гляжу за окно. Весна тянется выше и нарастает с каждым днем все сильнее. С гор медленно уходят могучие снежные шапки. Старый утес перед домом уже покрылся ярко-зеленой порослью. Но по утрам еще холодно.

Думаю обо всем сразу. О том, что надо раздобыть новую кружку. О том, что стоит смести паутину с углов и сказать Рею заделать дыру на крыше. О том, что надо пережить этот день, потому что сегодня мы летим к моим родителям.