– Кажется, такие любят начинающие Лазутчики, – сказал Ворон. – Знаешь, пырнут врага, а потом бегают, пока тот не сдохнет от потери крови. Попробуй как-нибудь на этом здоровяке Антифризе – глядишь, полегчает.
– Круто! – Стрелец сделал несколько выпадов в воздух перед собой, провел большим пальцем по лезвию с видом знатока и остался доволен. С такой штукой можно не бояться ближнего боя. А всякий раз кастовать лук, чтобы выстрелить себе под ноги в мелкого моба, долго и неэффективно.
– Придумал уже, куда вкинешь бонусные очки характеристик? – слова мага опять как будто выпадали из общего сценария. Ворон заметно нервничал. Что-то тревожило мага, и тревожило так сильно, что мешало ему сконцентрироваться на своем амплуа – амплуа человека, способного держать все под контролем и у которого всегда и на все найдется готовый ответ.
– Хотелось бы повысить Храбрость.
– Храбрость? Ты меня прости, но Стрельцам ее много не надо.
– А я чувствую, что мне недостает Храбрости для решительных действий.
– Храбрость полезна танкам, чтобы лезть на рожон. А тебе сейчас немного Разума добавить было б кстати – выяснить, что за птица этот Джеймс. Видел его снова?
– Да-да, я как раз хотел тебе сообщить! Хотя ты наверняка все знаешь и сам: вы маги, сценаристы, и знаете наперед, что должно произойти. Я гнался за ним через весь город, по катакомбам и крышам… а потом мы оказались в том длинном зале. Джеймс ушел в инвиз, я потерял его. А потом на меня напал Бадуар и я…
Гэгэ так спешил похвастаться единоличным убийством рейдового босса (откуда магу знать, что людоед умер сам собой?), что упустил все мелкие детали касательно порученного ему задания и оттого Ворону стало неинтересно выслушивать самодовольный треп:
– Хватит. С тобой и Бадуаром приключился любопытный эпизод. Да, мы сценаристы, но можем только корректировать предпосылки к развитию сюжета. Опосредованно. А как эти корректировки отзовутся на истории, и что произойдет в самом конце – этого не знаю даже я. Поэтому наша работа никогда не прекращается. Мы должны выстроить события так, чтобы главный герой добрался до нужной нам цели.
Стрельцу стало обидно, что ему не дали договорить, и назло Ворону влил все бонусные очки в Храбрость – именно потому, что маг остерегал от такого поступка.
– Что случилось тогда? Я как будто переместился в другое тело: сначала был здесь, а через секунду – уже там… – чуть более уверенным голосом сказал он.
– Процессор серьезно «тряхнуло». Произошел лаг, короткая петля во времени, который откатил события игры на несколько секунд назад и слегка исказил последствия. Это плохой знак, мы рискуем потерять контроль над ситуацией. И если ты до сих пор не проникся энтузиазмом к происходящему, то сейчас самое время браться за голову. Хотя не скрою, что склунцы находились в волоске от победы, несмотря на все прогнозы стратегов Хозяина, и лаг сыграл нам только на руку. Но все это блекнет рядом с другой новость. Тебе известно, что Рукавицы Доспеха в Сокровищнице Халифа мы не обнаружили? А ведь это самое охраняемое место в Склуне, держать Скафандр Вельзевула где-то еще на территории полиса недальновидно, – встревоженный голос Ворона никак не совпадал с лукавым взглядом, которым он сверлил главного героя, пытаясь вызвать в нем сомнения насчет искренности произнесенных слов. Это выглядело так, словно актер одной роли, который всю жизнь свою играл в одном и том же спектакле, декламировал одни и те же стихи, вдруг захотел дать понять зрителям из зала, как ему все осточертело: театр, декорации, текст и сама публика: свою речь маг произносил нарочито небрежно, а во взгляде читалась неприкрытая издевка. – Вывод?
Провокация на Стрельца подействовала: у него сложилось впечатление, будто Ворону, в сущности, плевать на главгера, несмотря на значительную роль, который тот занимает в истории Мэрлона. Более того, у мага как будто целый полк таких вот главных героев, ради которых происходят сейчас все эти события (заговор Вельзевула против остальных полисов, штурм), притом Стрелец среди них – второстепеннейший из второстепенных, тот, ради которого не стоит напрягаться: выполнил свою работу – вот тебе грамота, проваливай.
От полной и безоговорочной обиды главгера спас крохотный проблеск осознания, что маг не зря возбуждает в нем это чувство. Прибавь сюда тот очевидный факт, что маг действительно встревожен неким происшествием, и получится обратная картина: к Стрельцу Ворон, может, и относится с пренебрежением, но углядел что-то в своем подопечном, чего не нашел в «остальных» протеже. Иначе с какой такой стати ему кого-то на что-то провоцировать?
Вместо ответа Гэгэ отрицательно покачал головой.
