Стрелец сразу уловил внушимую ему неким бестелесным духом идею, отыскал удобное место, чтобы запрыгнуть – и уже буквально через пять секунд стоял рядом со скульптурой зеленоглазой лучницы: та оказалась гораздо выше, чем виделась издали – возвышалась над ним примерно на две головы.
Он выглянул за «стены» своего бастиона, больше напоминающего огромную ванну: вся суша вокруг фонтана и на мосту скреблась, щелкала, блестела от влажных хитиновых спин. Мобы, тем не менее, были неспособны вскарабкаться – за гладкую поверхность архитектурной вазы плохо цеплялись их коготки на маленьких ножках. Были только две существенные проблемы. Первая из них несколько секунд назад была путем к спасению – это скол треугольной формы на мраморных бортах фонтана, через который Стрелец проник сюда: рано или поздно тупые насекомые-мутанты наткнутся на проход и станут просачиваться в «крепость». И вторая проблема – чем их все-таки убивать?
Из арсенала помимо Лука Стрельца – только Зазубренный Кинжал, который он за весь поход, кажется, и применял-то пару раз. Но лезть проверять не хотелось, да и шанс мелковат (физоружие их не берет, это ясно), тем более что можно пока заняться осмотром в поисках подсказки: ведь непроходимых данжей не бывает, согласитесь.
Серебряный луч луны больше всего привлекал внимание. Казалось, он летит сквозь холодный космос, пронзает атмосферу, находит небольшую щель среди массива холмов и деревьев, проникает в абсолютно черную пещеру и стремится к чему-то, что должна держать эта каменная дева… но промахивается, потому что предмет, которым наделили скульптуру ваятели, развалился от старости, и представлял собой груду обломков, не поддающихся идентификации, сваленных у ее ног. И хотя на воздетой руке еще остались элементы чего-то, похожего на рукоять, сущность приспособления все равно оставалась загадкой. А ключ к этой загадке, несомненно, и ключ к тайне всего подземелья.
Но что-либо толком сообразить он уже не успевал: мобы рассекретили скол и поодиночке стали проползать в чашу фонтана. Двуногого заметили быстро и немедленно атаковали. Гэгэ сжал Зазубренный Кинжал, и неуверенно, с маленькой надеждочкой на чудо, пошел в рукопашку. А вдруг…
Но, к сожалению, никакого «вдруг» в этот раз не случилось. Клинок с чавканьем проникал в плоть мокриц-мутантов, но ран после себя не оставлял. Стрельцом овладевало отчаяние. Все оружие годилось только для того, чтобы скидывать ползущих по нему больших, размером с кота, насекомых с клешнями. Зато Накидка из Чешуи Серебряного Змея превосходно оправдала свою функцию: коготки мокриц скользили по гладкой ткани плаща, так что спина, по крайней мере, была под защитой. Но это – лишь очередная отсрочка неминуемой гибели. И Гэгэ это понимал. Отступать некуда. Зря он полез в эту пещеру. И не стоило грубостью отвечать Тому, кто хочет выудить из его жалкого естества хоть что-то ценное. Сам виноват.
Израненные ноги слабели и поддавались тяжести насевших мобов. Здоровье и Энергия покидали Стрельца. Он рухнул на колени и тут же был густо облеплен мерзкими мокрицами, высасывающими каплю за каплей остатки его Здоровья.
«Пусть жрут… какая разница? Не больно ведь. Меня сожрут, а потом я воскресну. Потом снова сожрут, а потом я снова воскресну. Смерть – это ведь не навсегда. Как спокойно… по мне ползают эти мерзкие насекомые, скребутся, пьют кровь, разрывают кожу, проникают в тело и ворошат внутренности, а мне так спокойно…»
– ПИРУЙТЕ, МИЛЫЕ СЛУГИ! – возобновился громогласный хор призраков. – ПИРУЙТЕ, НАШИ ДАВНИЕ ДРУЗЬЯ И ТОВАРИЩИ! НЕТ ЖАЛОСТИ К ТЕМ, КТО ВРЫВАЕТСЯ В ЧУЖИЕ ДОМА СО ЗЛЫМ УМЫСЛОМ, С ГРАБЕЖОМ И УБИЙСТВОМ, С МЕЧОМ И КОВАРНОЙ МАГИЕЙ! ПУСТЬ ЭТА ЖЕРТВА СТАНЕТ УРОКОМ ДЛЯ ДРУГИХ МАРОДЕРОВ!
«Я не хотел, – взмолился Гэгэ, – я просто… Это ведь Ты! Правда?.. Ты наказываешь меня за грехи. Я вовсе не хотел грубить. Я не думал, что мои слова будут что-то значить, я ведь никому их не говорил, одному только… себе. Эх, теперь понятно, вот я дурак… Я никогда не был шибко верующим… но всегда уважал христиан, конечно, ты не подумай… Но я не верил, точнее, не знал, что это может произойти и со мной… Нет, я просто не верил, что Ты реально можешь существовать. Это ведь правда? Так? Скажи. Это Ты? Боженька?»
Но всесильный незнакомец высокомерно молчал, чтобы не вызвать у персонажа книги очередной шок от раскатистой Авторской Речи.
«Но ведь не я создал себя таким никчемным! В чем же я виноват?!!»
