– А ты бы стала ненавидеть сына, если бы вместо барона или короля, он захотел стать обычным крестьянином и земледельцем?
– Не стала бы, – пробормотала девушка.
– Вот и я не стал бы. Многие возненавидели бы Бога, если бы узнали, что он сам отказался от своей власти. Но и многие бы сумели понять. Мир полон противоречий, в нём нет чистого белого и чистого чёрного цветов. Но всё зависит от воли человека.
Лия задумчиво смотрела вперёд. По полу полз яркий блик от витража. Ещё несколько минут, и он взберётся на соседнюю стену.
– А сможет ли Бог жить, как человек? – спросила она вдруг. – Его метка – её знают все. Это всё равно, что смертный приговор.
– Цветок, дав жизнь другим цветам – сбрасывает листья. Я думаю, что и божественная метка исчезнет, если Бог упустит свою силу. Ведь знак – это как печать, чтобы Божья благодать была отдана тому, кому она принадлежит. Божественный ключ.
Пока монах говорил, Лианна пыталась стереть с губ восторженную, счастливую улыбку. Она вдруг поверила в то, что у неё есть выбор. Поднявшись со скамьи, она обняла старика. Он усмехнулся в бороду.
– Я рад, что сумел развеять твои сомнения, Лианна – Дар моря.
– Спасибо, Охавор. – Ей было больше нечего сказать. Да и не нужно было. Монах кивнул ей, и девушка быстро вышла прочь из Храма, навстречу лету. Старик ещё немного посидел на своей скамейке, вновь окружённый такой знакомой тишиной. Наконец, он поднялся и тихонько двинулся по залу. В центре он остановился и поднял глаза, вглядываясь в расписной потолок, и вздохнул.
– Удивительно. Не думал, что доживу до этого дня. Какой славной она оказалась, Надеюсь, я помог этой девочке найти правильный путь.
Домой Лианна вернулась совершенно обновлённая. Ни Камила, ни Тиль, ни даже Байри не узнали её сначала. Такой радостной, чистой улыбки никогда не было на её лице, её голос никогда не был так нежен, а смех так звонок. Даже Ханок, который обещал отвезти её на лодке домой, в первую секунду замер, глядя, как Лианна со всех ног бежит к нему. Волосы её растрепал ветер, но девушке было всё равно. Они почти столкнулись, и Лия засмеялась.
– Всё в порядке? – осторожно спросил он, глядя на её пылающие щёки. Он никогда не видел Лианну такой.
– Всё просто замечательно, Хан! Замечательно!
Юноша улыбнулся. Так она его назвала впервые. Они сели в лодку и всю дорогу разговаривали. Лианна спрашивала то об одном, то о другом, предложила зайти к ним в гости, рассказала, что в роще видела семью зайцев, что у Олли появился первый зуб, что Байри теперь иногда отправляется с отцом рыбачить, и ещё море всего. Ханок изумлённо, немного настороженно, но всё же радостно слушал её. За эту поездку Лианна сказала ему больше, чем за все их предыдущие встречи. Она, казалось, расцвела.
И было от чего. Выйдя из храма, Лия расплакалась. Она спряталась в какой-то подворотне и долго сидела, уткнувшись лицом в колени, сотрясаемая тяжелым рыданием. Ей было больно, и страшно, и радостно! Она осознала всю свою жизнь, какой пустой и несчастной она была, как несправедлив и порой жесток был к ней человек, называвшийся её отцом, как глуп и мелочен был Арахт, рассказывая ей небылицы и страшные сказки. Лия поняла, что прожила во лжи и заточении семнадцать долгих лет, когда могла бы жить совершенно иначе! Должна была жить иначе! И, испытав эту злобу, эту ярость и негодование, она поняла, что заслужила счастья. Лия решилась. Она не станет Богом этого мира. Ей всё равно.
И, приняв это решение, она почувствовала себя, будто парящей над всем. Такой лёгкости, такой радости она ещё никогда не испытывала. Это было похоже на полёт, свободный полёт вольной птицы, которая и не знала раньше, что у неё есть крылья. И Лианна расправила свои крылья во всю их ширину.
Камила не сразу поняла, что же произошло. Лия вся светилась, и женщине стоило бы обрадоваться, но она даже испугалась. Это походило на лихорадочное, болезненное счастье в преддверии беды. Она несколько дней внимательно следила за Лианной, силясь понять, что случилось. Но всё казалось по-прежнему, только девушка стала открытой для всех, словно книга. Не скрывала свои чувства, не боялась своих эмоций. Она не жалась как раньше, размышляя, можно ли засмеяться, или это будет излишним. Она позволила себе чувствовать так, как не чувствовала никогда. И вскоре Камила убедилась в искренности Лииной перемены.
