Тогда они сидели на улице, глядя, как Байри бегает вслед за Бартой. Олли, следя за братом, полз в его сторону, но никак не мог догнать, а потому постоянно начинал хныкать. В это мгновение к нему подбегала собака, утешала, и всё начиналось заново. Лианна рассказывала Камиле, как она побывала в гостях у Ханока. Брат Тиля, отец Хана, оказался пятидесятилетним, задорным, весёлым мужчиной, смех которого не замолкал ни на минуту. Они с Лией сразу нашли общий язык, и он долго рассказывал ей, как торговал рыбой и жиром на востоке, где на него глядели, словно у него вместо ног копыта, а на голове заячьи уши. Мать Ханока была тучной, серьёзной женщиной, которая старалась уравновесить весёлый характер мужа постойным брюзжанием, но и в её сердце нашлось тепло для девушки, которая так искренне восхитилась их домом.
– У них такой дивный домик! Весь в зелени, окружён деревьями и лужайками. На «Дельфине» природа совсем не такая как здесь, да? – говорила Лианна Камиле.
– Да. Думаю, что давным-давно этот остров отделился от затонувшего материка и приплыл сюда, присоединившись к нашим каменистым и полупустым скалам. Так и образовался архипелаг.
– А такое возможно?
– Я думаю, что возможно всё.
Лианна засмеялась. И вдруг замерла. Камила, удивившись этой перемене, спросила всё ли в порядке. Девушка странно и долго поглядела на неё.
– Можно я останусь? – спросила она, наконец.
– В смысле?
– Здесь? Камила, можно я останусь здесь, навсегда?
Какой умоляющий у неё был взгляд!
– Милая, – проговорила женщина, взяв Лию за руку. – Тебя никто никогда не гнал отсюда! Ты можешь остаться, если хочешь, я буду только рада!
– Спасибо! – Лианна бросилась ей на шею. Но Камила мягко отстранила её и серьёзно взглянула в голубые ясные глаза.
– Но я прошу тебя, Лия, подумай хорошенько! Я люблю тебя, все мы любим. Но, неужели не осталось у тебя дома никого, ради кого ты хотела бы вернуться?..
Девушка опустила взгляд и помолчала. Казалось, она подыскивала слова.
– У меня никогда и не было дома, – сказала она, наконец. – То место, где я жила – было тюрьмою. Человек, который звался моим отцом – был моим тюремщиком, а учитель – надзирателем. Мне некуда возвращаться, кроме как в клетку, и не к кому, кроме как к моим мучителям.
Женщина почувствовала, как её сердце сжимается. Никогда Лианна не была так откровенна, никогда не говорила она так жестоко и зло о своём доме. И, должно быть, так правдиво.
– А как же твой друг? Как же Кай?
И Камила поняла, что ударила в самое больное место, сама того не желая. Лия вся будто померкла. Губы её с трудом произнесли.
– Кай мёртв. Его больше нет.
– Ты этого не знаешь.
– Знаю!
– Откуда?
– Потому что он поклялся, что всегда будет со мной! – вдруг почти крикнула девушка, и на глазах у неё выступили слёзы. – Он обещал, а рядом его нет! Значит, он мёртв. Будь он жив, он бы уже нашёл меня, понимаешь?!
И она уткнулась женщине в колени, плечи её тихонько вздрагивали. Камила пожалела, что спросила о Кае. Она подозревала, что он был не просто другом для Лианны. Теперь она убедилась точно.
– Ты можешь остаться, милая. Здесь твой дом, а мы – твоя семья.
– Спасибо, – пробормотала девушка, поднимая лицо и улыбаясь сквозь слёзы.
Лия была счастлива, хоть боль никогда и не оставляла её насовсем. Воспоминания иногда начинали всплывать в памяти, полные тоски и одиночества. Кай снился ей каждую ночь, каждую ночь беспощадная силы вырывала его руки из её рук, забирала его, отнимала, чтобы уничтожить. А её раз за разом выбрасывало на берег, одну одинёшеньку, и никто не приходил, чтобы её спасти.
Но ночь всегда кончалась, и приходило светлое, ласковое утро. Каждый день был наполнен теперь радостью и любовью, жизнью и работой. Семьёй. И Ханок всегда был рядом. Лианна и не заметила, что он теперь почти постоянно находился на «Малом скате». На своей лодке он показал ей «Зелёного ската», все бухты и гавани, которые знал, все пещерки, куда мог забраться. Не было дня, чтобы он не старался удивить её чем-то, показать новое и захватывающее, порадовать её. Они вместе рыбачили, гуляли в роще и по лугу. Иногда Хан отвозил её в город, чтобы вместе посмотреть на прибытие нового диковинного корабля или на отправление тех, кто собирался домой. Ей было хорошо с Ханоком. Он был прост, искренен, добр. Он не пытался казаться лучше, чем есть, не клялся принести к её ногам горы золота или драгоценные шелка. Он просто был с ней, и это её грело. Никогда он не заходил дальше объятий на прощание, но Лия, наверное, всё же чувствовала, что парень привязался к ней. И, хоть она и любила его по-своему, сердце в ней упрямо и угрюмо молчало, не желая отвечать.
