Девушка вздохнула, и поглядела на ту сторону корабля, где возвышался, с неудовольствием и злостью глядел на них Горвей.
– Добро не забывают, – повторила она задумчиво, и коснулась руки Кая. Он сжал её ладонь в своей, словно отвечая.
Несколько дней спустя, когда прошло десять суток с тех пор, как они покинули Северные острова, корабль их приблизился к Главному порту. Лианна и Кай с любопытством рассматривали высокие белоснежные башни, приближающиеся к ним.
– Неужели ты совсем не запомнил город?! – с недоумением и негодованием расспрашивала Лия юношу. Тот безразлично пожал плечами.
– Я не запомнил ни одного города, где не нашёл тебя. Зато Северные острова я не забуду никогда.
Лианна улыбнулась, но это, скорее, была грустная улыбка.
– Всё именно так, как рассказала мне Камила, – проговорила она задумчиво, провожая глазами огромные, нагруженные товарами корабли.
– Она бывала здесь?
– Да, бывала, – коротко и неохотно ответила она.
Разномастный город, где мешались деревянные постройки, каменные здания, порт, где то взмывали вверх башни, то струились улочки – Главный порт поразил их шумом и гомоном. Сотни незнакомых, удивительных людей, корабли, лодки, разные языки, диковинные товары. Лианна во все глаза смотрела по сторонам, жадно улавливая обрывки разговором, новые запахи и цвета. Казалось, что даже этот переполненный людьми и жизнью город, не может удовлетворить её ненасытного, ищущего внимания. Кай чувствовал, как хочется ей туда, в самую гущу людей, слышать их, прикасаться к ним, разговаривать с ними! И она словно не решалась себе позволить это. Словно боялась глотнуть слишком много свободы.
Главный порт называли городом изобилия, и ещё городом попрошаек. Лия вскоре тоже увидела их, разбросанных по всей пристани. Худые, очень загорелые, одетые во всё, что можно было найти, они ютились в тени, чтобы спастись от палящего солнца, прятались от стражи. Некоторые важно расхаживали по порту, словно это были их личные владения. Мимо то и дело пробегали полуодетые, диковатые на вид дети. Лианна всех их провожала задумчивым, немного печальным взглядом. Кай видел, что она испытывает к ним жалость, даже какое-то родство, но не мог понять, почему. Когда она подошла к молодому пареньку, сидящему прямо на нагретых солнцем камнях, и протянула ему несколько монет, тот удивлённо, долго смотрел на её улыбающееся лицо. Для него это было слишком большое богатство.
– За что? – пробормотал он невнятно, не веря, не решаясь протянуть руку и взять деньги.
– Моя мать так хотела бы, – ответила девушка мягко, уронила монеты в его протянутые ладони и быстро пошла прочь.
Барон ей не препятствовал. Он не трогал её на корабле, словно её и не было, не требовал от неё ничего. В порту он позволял ей раздавать деньги нищим, практически не держал её, зная, что теперь Лия никуда не денется. Единственное, чего он не мог выносить и едва терпел, это то, что Лианна шла, постоянно держа Кая за руку.
Третья глава. Барон и его дочь
Дорога, по которой двигалась их процессия, была совершенно разбита. Она тянулась вверх среди скалистых уступов и кривых, некрасивых деревьев, цепляющихся корнями прямо за серые камни. Было сыро, накрапывал дождь, холод сковывал дыхание и заставлял пальцы болезненно неметь. Карета и десяток всадников медленно двигались вперёд. Их проводник, скрюченный, как деревья у дороги, худощавый человек, ехал верхом на муле, то и дело ударяя его плетью, но зверь не желал ускорять шаг, и осторожно ступал среди мокрых камней. Эта мрачная, тоскливая погода вполне соответствовала настроению нескольких путешественников, ведь они приближались к Храмовым горам.
Кай ехал верхом, пристроившись рядом с каретой, в которой сидели Лианна с бароном. Девушка, всю дорогу тоже ехавшая на лошади, только после долгих уговоров Кая согласилась спрятаться от дождя. Невозможно передать, как она упрямилась, и сдалась с сокрушенным стоном. Горвей не уговаривал дочь. После посещения Главного порта они вообще не разговаривали.
Уже месяц прошёл с тех пор, как они покинули портовый город, так поразивший их своим богатым великолепием. И люди, жившие там, словно почувствовали, что прибывший корабль привёз необычных гостей. А, возможно, распространился слух. Кай помнил взгляд Лианны, в котором всё больше и больше зажигалось беспокойство, когда толпа начала окружать их. Они двигались по широкой улице, а народ скапливался вокруг, следил за ними, гудел и перекликался. Люди высовывались их окон, бросали свои дела и двигались вслед за общей процессией. Только несколько минут спустя Кай осознал, что Горвей ведёт их к площади, но было уже поздно. А Лианна, похоже, догадалась и того раньше. В её взгляде появилось выражение затравленного зверя.
Вокруг нарастал гул. Невозможно было разобрать голоса или слова, лица мелькали и смешивались в одну массу, преследовали их. Их защищала городская стража, оцепившая Лианну кольцом. Горвей возглавлял процессию. Кай не выдержал. Он подошёл к барону и крикнул, стараясь заглушить шум:
– Что вы делаете?! Не нужно, Горвей!
