– Покажи! – крикнул он зло, и вдруг разорвал рукав её платья до самого плеча, а затем с силой рванул платок с её головы. Кай видел как лава её волос рассыпалась по ветру, а толпа в благоговейном ужасе вздрогнула и загудела ульем. Лианна не двигалась. Одной рукой она придерживала разорванную на плече ткань платья, другую продолжал неистово сжимать Горвей. Её взгляд застыл на толпе, которая словно перестала дышать. Всё глаза были устремлены на неё. И Кай знал почему. Он сам видел это, и в который раз у него мороз побежал по коже. Её руки, её шея и подбородок – они целиком были покрыты мелким узором, переплетающимся на её коже. Эти отметины были так отчётливо видны, что невозможно было в них сомневаться. И тогда, несколько секунд спустя, толпа взревела от восторга. Лия отшатнулась от этого неистового воя, от этой волны дикой радости, которая сулила ей один только ужас. Служитель Храма кричал что-то о чуде, люди плакали и обнимали друг друга, вопили от безумной своей радости. Горвей почти с гордостью глядел на дело своих рук, он чувствовал ту благодарность, которую к нему испытывали. Но, стоило ему взглянуть на дочь, как сердце его съёжилось. Такого ненавистного, такого испепеляющего и невыносимого взгляда у Лианны он ещё не видел. Ему вдруг показалось, что на него смотрит не дочь, а все замученные им в темницах заключённые, все ненавидевшие его слуги, все бароны, даже его собственный отец, не переносивший сына. От этого взгляда он невольно отпустил её руку.
Кай тоже видел её глаза. В эти секунды он делил с Лианной всю её злобу, всю её ненависть к барону, и, если бы она бросилась на него, Кай, должно быть, помог бы ей расправиться с мучителем. Но Лия ничего подобного не сделала. Она повернулась к толпе и просто стала на них глядеть, надменно наблюдая, как эти люди, даже не удостоившись узнать её имя, радуются её появлению.
С тех пор прошёл уже месяц. Они, двигаясь к горам, посетили множество городов, и в каждом Лианну выталкивали перед толпой, которая приветствовала её, но главное – барона. Лия больше не боялась, не дрожала при крике и гомоне. Она лишь надменно и устало глядела на них. Ненавидела ли они их всех? Нет, вовсе нет. Она понимала, что они к ней испытывают, знала, что они даже не считают её за человека. Да ей это было и не нужно. Единственного, кого она считала для себя важным, она всегда держала за руку в такие мгновения. Кай больше не отходил от неё ни на шаг, Горвей больше не прикасался к ней. Лия спокойно опускала воротник, показывая вязь узора на своём лице. Вскоре, она уже смогла показывать одни только ладони.
Весть о внезапном появлении Нового Бога разлетелась вместе с осенними ветрами. Вскоре об этом знали все, города, в которые они прибывали, встречали их с распростёртыми объятиями, чествовали Горвея, как героя. Отовсюду, со всех окрестных деревень сбредались вереницы людей, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на рыжеволосую девушку, носившую в себе Божественную искру, надежду для всех. К любому, кто относился к Лианне с теплом и сердечностью, девушка отвечала тем же. Были такие люди. Они не шли за общей толпой, возвеличивая Горвея и его заслуги. Они шли прямо к Лие, которая, обычно, скрывалась внутри очередного Божьего Храма, приютившего их в городе. Эти люди узнавали её имя, они говорили с ней. Девушка чувствовала в них робость, ненавистную ей покорность, но всё же испытывала тепло. Они видели в ней ещё и человека! С ней говорили, как с живой! Однажды, какая-то женщина спросила её о Лииной семье. Девушка, помолчав, ответила, что ей пришлось их оставить.
– Бедное дитя! – Лия вдруг поняла, что эта простая крестьянка сочувствует ей всем сердцем! – Я знаю, что твоя миссия слишком велика для понимания обычных людей, но каково же это – оставить свой дом ради целого мира?!
Лианна почувствовала в груди укол тепла и боли.
– Это тяжело, – ответила она тихо. Ночью, Кай нашёл её плачущей на одном из балкончиков Храма, и до самого утра просидел с ней.
Дни шли за днями, их путь всё продолжался. И вот, теперь дорога их лежала прямиком к Храмовым горам, в которых была сокрыта святая святых – главный Божий храм, центральный. Именно оттуда Лианне предстояло попасть в свои чертоги. И горная дорога вела их всё дальше.
