Они долго молчали. Кай, слышавший весь разговор, погрузился в тяжкие, безрадостные мысли. Ему было и горько, и страшно. Горько от безнадёжности в голосе Лии, страшно от того, что юноша почему-то не мог возненавидеть Горвея. Как он ни старался, как ни говорил себе, что этот человек практически погубил жизнь Лианны, Кай внутри ощущал, что за злыми поступками и словами барона скрывается нечто совершенно иное. Он не смог бы объяснить это словами, но он видел это во взгляде Горвея, видел в его движениях. Кай знал его много лет, он наблюдал за своим господином, и не просто так чувствовал к нему такое уважение, безропотную преданность. Если бы не любовь к Лианне, Кай никогда бы не усомнился в своём хозяине. Но, даже после всего, что произошло между бароном и его дочерью, паж чувствовал, что оба чего-то недоговаривают. Чего-то столь важного, что без этого разговор мог бы закончиться вечным взаимным молчанием. Все самые злые и жестокие слова были уже сказаны, дело осталось за чем-то иным.
– За эти полгода, я обрела семью, которую ты не сумел мне дать, Горвей, – услышал Кай её тихий, задумчивый голос. – Меня там приняли, не потому, что я была важна им для чего-то – меня полюбили за то, какая я есть! Я долго сопротивлялась, ты и представить не можешь, как долго! Всеми силами я противилась тому теплу, что загоралось во мне день ото дня. Я горделиво отказывалась от добра, от заботы, от любви, в память о твоих уроках. Я чтила эту память несколько месяцев, пока не начала понимать, что не могу так больше жить. Это невыносимо, Горвей! Всю жизнь я прожила в замке, где у меня не было ни единой души, которая отнеслась бы ко мне с теплом и добротой. Той, к которой я бы и сама потянулась! Я всегда видела только страх и ненависть в чужих глазах, потому что они видели во мне только жестокость, только холодную, стальную волю, неспособную на любовь. Я желала тепла, мечтала о любви, но скрывала их в себе, видя, что мой отец ждёт от меня иного. Я знала одно чувство долга. Если бы я хоть один раз получила от тебя частичку тепла, если бы ты хотя бы намекнул мне, что на самом деле любишь
Она затихла. В повисшей тишине Кай слышал прерывистое дыхание барона.
– Лия… – его голос предательски срывался. – Лианна, я гордился тобой всегда. Но моя цель – стать королём, не позволяла мне быть с тобой нежным отцом. Нет. Живи ты среди монахов, у тебя бы вообще не было отца.
– Я бы жила в другом мире, где его и не могло существовать. Моей семьёй с самого рождения был бы весь мир! А тут я была одна, у меня был отец, но он был слишком далёк от меня.
– Но он был! Я был с тобой, я сделал из тебя прекрасное, сильное создание, великого воина!
– Я хотела не этого.
– Ты родилась не для того, чтоб быть счастливой, Лия! Ты родилась страдать, трудиться, учиться, чтобы стать великой, чтобы быть величественным Богом, а не счастливой дочерью.
– Но я могла бы быть счастливой! Тебе выпал шанс подарить мне семью! Скажи, неужели ты ни разу не хотел обнять меня, поцеловать? Сказать, что гордишься мной, поддержать, помочь идти?! Скажи, я всё равно беспрекословно исполню твою волю, я сделаю тебя королём, только скажи мне правду!
– Лианна, оставь это! Столько лет прошло, мы уже на пути к Храму! – Кай поразился его умоляющему, жалкому голосу. Но Лианна не отступала.
– Я хочу знать. Я хочу знать, что ты всю жизнь хладнокровно притворялся моим отцом только ради одной цели – быть королём. Если твоё желание так велико, если твои помыслы так глубоки – ты станешь прекрасным правителем. Ты сможешь править мудро и справедливо, с холодной головой и чистым сердцем. Ни одно чувство не повлияет на твоё решение, никогда эмоции не возьмут верх над разумом. Но если твоё сердце так же холодно, как и твой ум, я хочу знать, Горвей! Я имею право знать, что ты всегда лишь использовал меня!
