– Мать не вынесла побоев, а брат мой заболел и вскоре тоже умер. Я недолго оплакивал их смерть. Чувство куда более сильное поселилось в моей душе – я хотел убить Лейгана. Я был тих и покорен, следил за каждым его шагом. Он почти перестал измываться надо мной, я был послушен и молчалив, но он не знал, что я только и искал случая, чтобы наброситься на него. Если ты никогда не хотела задушить меня спящим, значит ты никогда не ненавидела меня по-настоящему, Лия. Судьба сама решила его участь – он, будучи мертвецки пьяным, упал с лошади и свернул шею. Я запретил хоронить его на семейном кладбище, и в этот же день сорвал его портрет со стены и разорвал голыми руками. Скажи, разве ты ненавидишь меня так же?
– Нет, – тихо ответила она.
– Я не был плохим отцом. Я никогда не унижал тебя, ни разу тебя не ударил. Ты должна быть благодарна.
– Я благодарна, Горвей, – она подняла на него грустный, усталый взгляд. – Я благодарна за всё, но ты лишил меня чего-то важного. Семнадцать лет я не знала, что такое любовь и забота! Ты лишил меня обычной детской радости, друзей, общества женщин.
– У тебя были друзья.
– Неправда. Ты привёз мне с материка дюжину слуг, но не друзей. Между нами всегда стояла непреодолимая стена. Мы были детьми, они боялись меня, а я боялась тебя разочаровать. Это не дружба. Кай единственный, кто стал мне другом, да и этого я не разглядела за своей гордыней, которую ты подпитывал.
– Кай, – барон фыркнул. – Ты ведёшь себя с ним так, словно он тебе ровня!
Лианна холодно взглянула на отца.
– Он мне ровня.
– Нет, он проклятый паж, и всё! Твой слуга, а ты постоянно с ним, постоянно держишь его за руку, словно…
– Словно, я люблю его?
Сердце Кая подпрыгнуло в груди.
– Не говори ерунды! – вскипел Горвей. – Он обычный слуга!
– Какое тебе дело, Горвей? Ведь срок уже близок, скоро я исчезну навсегда, а он останется тут.
– Не важно! Я не позволю какому-то проклятому сироте прикасаться к тебе! Он просто безродный щенок!
– А я тогда кто?! – крикнула она вдруг. – Зачем ты привёз его ко мне? Ты сделала его моим другом, моим братом, моим соперником, для чего?! Кай единственный, кто всегда видел меня настоящую, ту, что была под маской гордыни и ненависти! А ты, все вы видели только холодную, надменную куклу, которая выполняла волю отца.
– Я дал тебе всё, что мог дать! Свои владения, свою власть. Я хотел, чтобы ты ни в чём не нуждалась, сделала тебя своей дочерью!
– Ты ковал себе меч, Горвей. Дочь не бросают взбесившейся толпе, словно кусок мяса! То, что ты сделал там, в Главном порту – отвратительно. И во всех остальных городах тоже. Я не была готова.
– О чём ты говоришь? Ты всю жизнь готовилась именно к этому! Ты всегда знала, кем станешь, я не врал тебе, я говорил правду. Я не скрывал твоей роли, а ты не готова?! Что за глупости? Что с тобой случилось на том острове, что они с тобой сделали? Я знал тебя всю жизнь, всю жизнь ты была сильной и стойкой, шла к своей цели, не оглядываясь назад, не смотря по сторонам. Как ты стала не готова всего за полгода?! Как стала такой тряпкой?!
– Я изменилась, если ты не заметил. – Голос её теперь был так спокоен, что Кай в полном изумлении слушал этот напряжённый разговор. Лия казалась такой умиротворённой. – Да, ты говорил мне правду о том, кем я должна быть. Но как же другая правда?
– Нет другой правды.
– А Божьи монахи?
Повисла тяжкая тишина.
– Ты говорил, что они заточат меня в клетке, вырастят, словно зверя.
– С чего ты взяла, что это неправда?
– Зачем им это? Их орден стремится к тому, чтобы подготовить Бога, сделать его таким, чтобы он мог сохранять гармонию в мире, не отдавая предпочтение никому. Теперь я это точно знаю. Попади я к ним, мне бы не внушали, кого я должна сделать королём. Я бы училась, путешествовала, и никто не был бы моим фаворитом. Ты меня использовал.
– Я дал тебе дом.
– Ты дал мне цель – сделать тебя королём, любой ценой. Более эгоистичного поступка я ещё не встречала.
– Не забывай, – воскликнул разъярённый барон, – что это ты, Новый Бог, не желала своего трона! Это ты хотела спрятаться на островах, остаться жить там, среди этих паршивых рыбаков! Обычная крестьянская жизнь, да? Тяжелый труд, работа, семья, ты готова была променять священную миссию на это! Я не собирался оставить мир без Бога, в отличие от тебя!
– Да, зато ты хотел создать Бога войны, подчинённого тебе, – заметила Лия, пристально глядя на барона. Тот закусил губу.
– Я не плохой человек, Лианна. Я мог бы сделать тебя рабыней, держать в темнице!..
– Как мою мать?
Барон вдруг замер, словно окаменев. Лия смерила его долгим, усталым взглядом.
– Где женщина, которая родила Нового Бога? Почему её нашли не Божьи монахи, а ты?
Барон молчал, а девушка продолжала глядеть на него.
– Кем она была, Горвей?
Спустя минуту, он тяжело выдавил из себя:
– Твоя мать была куртизанкой. Она родила тебя в одной из моих темниц, в Ночь Бури. Я подарил тебе дом, которого у тебя никогда не могло бы быть, сделал тебя своей дочерью, Лианна.
Она отвела взгляд.
– Ты бы не сделал этого, если бы не видел выгоды для себя, Горвей. Всё что ты делал – имело свою цену.
