Девушка не ответила. Ворота медленно отворились, и они вошли внутрь. Третий виток сильно отличался от предыдущих. Его, как и остальные, окружала высокая стена, но, если на других уровнях дома высекались прямо в серой скале или строились из дерева, здесь стояло только одно большое здание, похожее на огромный белый собор. Его вершина, башня, возвышалась даже над стенами, купола не было видно. Всё здесь казалось белым, чистым, под стать монахам, встретившим их. Человек пятнадцать-двадцать, они чинно стояли на ступенях собора, ожидая, когда гости подойдут. Ирилит приблизился к ним и поклонился.
– Я привёл гостей, братья. Я привёл ту, что воплощает собой надежду – это Лианна, Новый Бог.
Она стояла, не шевелясь. По толпе прошёл неясный ропот, монахи словно не были к этому готовы. Кай мог их понять. Ни в одной летописи не было сказано, каково это – встречать неизвестного Бога после Восемнадцати безбожных лет отчаяния. Они не знали. Обнять эту девушку, броситься ей в ноги? Или настороженно стоять в стороне? Если бы Белый сан давали только самым кротким и милосердным, таким как Охавор или Ирилит, возможно Лию встретили более ласково. Но сан не зависел от характера. Только от мудрости и заслуг служителя.
Несколько монахов, переговорив между собой, выступили вперёд.
– Мы рады приветствовать тебя здесь, Лианна. Мы счастливы, что дорога твоя была лёгкой. Скажи, с чем ты явилась в наш Храм?
Повисла тишина. Даже Кай потерял дар речи, чувствуя всю абсурдность этого вопроса. Но монахи ждали.
– Я пришла, чтобы занять Божий престол, служители, – произнесла, наконец, Лианна, казалось бы спокойно, но Кай почувствовал, как она мелко дрожит всем телом. Но он не смог бы сказать, от страха или от гнева.
– А какое право ты имеешь на этот престол, Лианна? – раздался второй вопрос.
– Только я одна имею на это право. Я – Новый Бог.
– Как ты докажешь нам это?
Лианна отпустила руку Кая и, подняв рукава, показала свои кисти, испещрённые узором. По рядам монахов прошёлся ропот.
– Этого недостаточно! – крикнул кто-то. Толпа заволновалась.
– Разве вы не видите? – с раздражением произнесла Лия, сняв платок и показывая шею и лицо, которое до самых губ уже изрисовала метка.
– Покажи нам знак Бога! Покажи нам солнце!
И вдруг Кай понял, чего они требовали, и внутри у него всё вскипело. Он быстро шагнул вперёд и зло крикнул:
– Ещё чего! Вам что, этого недостаточно! Разве вы видели ещё людей, у которых был бы подобный узор?!
Служители в страхе отпрянули, несколько Тёмных монахов, совсем ещё молодые парни, угрожающе выступили вперёд. Но Лия осторожно коснулась руки Кая.
– Не нужно, – попросила она тихо, и, взглянув на монахов, сказала: – Я покажу, если вы просите.
Многие из них удовлетворённо кивнули, некоторые покачали головой. Кай чувствовал страшную злобу, он испытывал почти ненависть к этим проклятым старикам! Но тёплая, мягкая рука Лианны всё ещё покоилась на его плече. И он попытался успокоиться.
– Братья, – выступил вперёд Ирилит, – прошу вас, Лия согласилась доказать вам свои права на Трон. Но прошу, позвольте путникам отдохнуть с дороги. Они проделали слишком долгий путь. Отложим до завтра.
Некоторые недовольно поморщились, но все осознавали честность и справедливость слов монаха. Гостей проводили до их покоев, которые располагались в соборе, на первых этажах. Каю было не по себе от того, что всех их разделили – его поместили в комнату на первом этаже, а Лианну увели куда-то вверх по мраморной, великолепной лестнице. Юноша проводил её беспокойным взглядом, но Лия, обернувшись, ободряюще ему улыбнулась.
Ночью Кай не мог уснуть. Он долго ворочался в постели, потом, не выдержав, вскочил и сел на балконе, откуда видел весь третий виток. Впереди возвышалась стена, закрывающая обзор долины. Ему было тошно, но он чувствовал, что Лианне сейчас, должно быть, ещё хуже. Даже он не ожидал такого от монахов! К ним пришёл Новый Бог, что им ещё нужно? Какие доказательства, кроме меток, которые покрывают всё её тело?..
Он недоумевал, неужели эти слепцы и правда ей не верят? И тогда в его душе рождался ответ – а почему они должны? Лианна им неизвестна, она как закрытая книга, по чьему переплёту невозможно сказать, что же в ней написано. Там могло быть всё что угодно.
Так он и просидел всю ночь, совсем не поспав, и очень удивился бы, узнав, как спокойно и безмятежно спала этой ночью Лия. Если бы Кай знал, как сильно она устала от всего, что её окружало, от всех этих людей, глядящих на неё со смесью страха и надежды. Она не думала о монахах, о метке, о дне, когда ей придётся принять свой дар. Она, как подкошенная, рухнула в постель и до самого утра не просыпалась. Казалось, что и тело её, и душа, измотаны совершенно.
