Сделав несколько скользящих движений на коньках, Амалия переместилась в центр озера. Прикрыла глаза, плавно передвигаясь. Она чувствовала, как радость наполняет все ее существо. Шорох лезвия по льду, ветер, тревожащий высокие ели и хлопья снега, ниспадающие с неба.
– Как ты это делаешь? – удивленно прокричал Обсидиан, который все еще сидел на снегу.
– Ой, прости! – Амалия вспомнила, что ему надо помочь, и покатилась к нему. – Я и забыла про тебя! – Она звонко рассмеялась, помогая принцу встать. – Давай, аккуратно. Держи меня за руки, только очень крепко! Теперь делай вперед небольшие шаги. Молодец!
Амалия держала Обсидиана за руки, ведя его за собой по озеру. Ей много раз хотелось отпустить его, чтобы покатиться самой: так не хватало скорости, ощущения ветра в волосах, шороха стали по льду. Но перед глазами у нее вставала картинка воспоминаний, как ее саму с большим терпением учили кататься. Она постоянно падала, и ее ловил Пирит или Дьярви. А сейчас, когда принц падал, пытаясь катиться на тонких лезвиях, Амалия помогала ему встать. Снова и снова.
– Ну как, у меня получается? – восторженно проговорил Обсидиан, прокатившись перед ней несколько метров без ее помощи. Амалия еле-еле сдерживала смех из-за того, как нелепо принц стоял на коньках.
– Да, для первого раза очень хорошо. Ты просто…
Девушка не успела договорить своей фразы. Тишину прервал трескающийся звук.
– Нет-нет-нет! – Амалия опустила глаза, страшась того, что она сейчас увидит. Сердце замерло в груди: под ногами принца с каждым мгновением быстро-быстро разрасталась трещина. Обсидиан испуганно смотрел то себе под ноги, то на Амалию.
– Так и знал… Ну почему, почему?
– Стой, где стоишь. Не двигайся, – закричала девушка. Она замерла на месте, быстро обдумывая, что делать дальше.
Но Обсидиан двинулся на девушку так быстро, что она не успела ничего понять.
Раздался треск! И из его рук на лед выпал клинок, а сам принц стал быстро-быстро уходить под воду. Холодное течение быстро подхватило Обсидиана и понесло его на дно, вглубь озера.
Амалия села на колени. Сквозь кристально-чистый лед она видела, как яростно бил руками Обсидиан. Из его ран вытекала кровь, вода вокруг льда пузырилась. Он продолжал что-то гневно кричать и неистово биться об лед, пытаясь как-то управлять своим телом. Но выбраться все равно не мог. Ошарашенная Амалия посмотрела на клинок, с которым принц собирался броситься на нее.
Его толчки из-подо льда становились тише и тише. Амалия наблюдала, как уплывающий на дно Обсидиан все слабее и слабее бил толщу льда.
Его лицо расслабилось. В нем больше не было звериного гнева, ненависти, испуга. Мелкие пузырьки окутывали его тело, которое продолжало бороться за жизнь, опускаясь все ниже и ниже. Девушка видела, как он тянулся к ней по ту сторону толщи льда. Сердце Амалии сжалось в груди. Она злобно стукнула кулаком о лед и закричала.
– Надеюсь, я об этом не пожалею… – прошипела девушка. Она быстро сняла с себя коньки и после некоторых раздумий все-таки побежала за помощью в сторону дома.
Дьярви с Пиритом принесли Обсидиана в дом и положили на кровать. Амалия видела, какими злыми они были, поэтому молчала. Только спрятала клинок у себя в шубке, обдумывая то, что случилось.
Но Амалия смотрела на бившегося в судорогах Обсидиана, и ее сердце сжималось от боли и обиды на него. Его губы приобрели синий оттенок, а кожа побелела от холода, став мраморной. Обсидиан не приходил в сознание с тех пор, как его достали из ледяной воды. Амалия боялась, что он больше никогда не очнется, но большую часть мыслей занимал другой вопрос: «
– Тьфу! Фаервилец… Кракенов сын! – прогремел Дьярви, глядя на Обсидиана. Дядя не мог простить королевству и его жителям то, как они бросили север умирать от холода. Но Амалия слезно попросила старого моряка помочь принцу. – Его нужно согреть. Пирит, тащи сюда все шкуры, что у вас есть!
– Я принесу.
– С тобой у нас будет отдельный разговор! – прошипел Дьярви на девушку, стрельнув в нее злым взглядом. Амалия никогда не видела, чтобы дядя был в таком гневе. Ей хотелось прорычать ему что-нибудь в ответ, но она обиженно замолчала. Не стоит выпускать свою злость на того, которого любишь всем сердцем. В этот самый момент он пытался сохранить жизнь ее убийце.
