Самая первая война между Полуночными и церрерийцами началась в 108 цикле, на 57лье, и продолжалась несколько десятков полуциклов, пока Ночной цветок не остановил кровопролитие. Несмотря на большие потери, королевство восстановилось, создав долгожданный мир между четырьмя континентами. Церера погибла во время войны, и было принято называть королевство в ее честь…
НАСТОЯЩЕЕ.
Континент Блоссомил.
Май уже в тысячный раз благодарил Безвременье за то, что оно выбросило его на другой континент буквально за несколько мгновений.
– Первые! Это намного лучше, чем на корабле! – воскликнул он, идя вперед. – Спасибо еще раз!
Он шел по неизвестному ему лесу. Здесь были и хвойные лиственницы, и огромные дубы, где-то даже мелькали липы и клен. Май, исходя из теплой погоды в такое время, решил, что находился в Блоссомиле. Только где именно? Лес был ничем не примечателен: некогда зеленая листва теряла свой оттенок, становясь золотой и рыжей. Опавшие листья и иголки шуршали под ногами.
Огневик почувствовал, как в желудке заурчало. К его счастью, в лесу находилось много разных плодов.
– Только вот… какие из них съедобные? – Май набирал горсти разных ягодин, раскладывая их по карманам. – Может, мне попробовать съесть их, заодно и узнаю. Если останусь живым, значит, можно дальше есть.
Огневик достал ягоды, которые выглядели совершенно одинаково, только росли на разных кустах. Май долгое время рассматривал их и, хмыкнув, положил горсть себе в рот, надеясь, что доживет до этого вечера.
– О, ну наконец-то! – впереди за редеющими деревьями можно было увидеть небольшие одноэтажные деревянные домики. Май обрадовался тому, что Безвременье высадило его не так далеко от поселений. – Надеюсь, у них есть еда.
Солнце уже не так сильно грело. Сирьян вошел в свои владения временем цикла, поэтому деревня встретила Мая огненными оттенками. Жизнь кипела в этом месте. Послышалась беготня детей, играющих в салки. Несколько пастухов следили за стадом овец, обернувшись в сторону незнакомца. Но Май им быстро надоел, поэтому они вернулись обратно к своим животным. Рядом с деревней раскинулось пшеничное поле, на котором работали люди. Но больше всего Мая удивил огромный дуб, раскинувшийся в самой середине поселения. Его массивные ветви закрывали собой почти все солнце, окутывая это место, словно купол.
– Ого! – прошептал Май, открыв рот. Теперь он мысленно прокручивал в голове географию королевства, пытаясь понять, что же это было за место. Ему стало очень тревожно от этого поселения: что-то здесь было не так, но он не мог понять, что.
По маленьким улочкам бегали стайками дети. Они окружили Ма, с нескрываемым любопытством глядя на него.
– Ойш, гляките, те ши чешеня!
– А восек у нети странишины! Аки давит с кровяшки!
– Итсерен, откеда онс?
– Ками, чешеня-чешеня! Вечери бишта Треба святолицым![6]
– Треба святолицым! Треба святолицым! Треба святолицым!
Детишки продолжали его рассматривать, не давая Маю и сдвинуться с места. Он не понимал ни слова из того, что они говорили. Поэтому лишь молча улыбался, прячась за милой улыбкой, но при этом чувствуя всем телом дикую непроходящую тревогу. Огневик все никак не мог вспомнить, что это было за место. Он увидел деревянные идолы, расположенные у каждого дома вдоль дороги. Это были старые женщины и мужчины. На их лицах застыла злоба и недовольство. Огневик не обратил на них внимание, мало ли, как себе представляют Первых богов на континентах.
