– Сгори ваши глаза, – пробормотал Мэт. – Сгори ваши души! Вы такие же паскудники, как и Айз Седай. Ладно, нужно от Айз Седай отвязаться, да и от Силы. И от вас лучше держаться подальше. Раз вы не отвечаете, я сейчас же возвращаюсь в Руидин. А ну-ка откройте дверь и выпустите меня…
– Сделано! – сказал другой мужчина, и одна из женщин повторила:
– Сделано.
Мэт осмотрел стены, потом повернулся так, чтобы охватить своим свирепым взглядом сразу всех стоящих на постаментах и взиравших на него сверху вниз.
– Сделано? Что сделано? Я не вижу никакой двери. Ты, лживое порождение козла…
– Глупец, – произнесла одна из женщин рокочущим шепотом, а остальные эхом повторили за ней:
– Глупец. Глупец. Глупец.
– Ни цены, ни условий не оговорил, а собрался уйти.
– Сперва надо было назначить цену.
– Теперь мы сами установим цену.
Они говорили так быстро, что Мэт не мог уследить, кто из них что сказал.
– О чем просил, то и будет дано.
– Цена будет уплачена.
– Чтоб вам сгореть! – закричал Мэт. – О чем это вы?..
Внезапно все вокруг погрузилось в кромешный мрак. Что-то сомкнулось на горле Мэта. Он задыхался, ему не хватало воздуха. Он не мог…
Не замедляя шага, Ранд миновал первый ряд колонн и двинулся вдоль него. Пути назад не было, он даже не оглядывался, лишь гадал, что ждет его впереди. «Свет, что здесь должно произойти? Что здесь вообще творится?»
Прозрачные, как хрусталь, колонны, примерно в фут толщиной, стояли в трех-четырех шагах друг от друга, образуя целый лес. Все они ярко светились, переливаясь пульсирующими радужными бликами, по ним каскадами пробегала рябь. Здесь было куда прохладней, чем снаружи, и Ранд пожалел, что у него нет плаща. Гладкие каменные плиты покрывала пыль. Стояло полное безветрие, однако что-то заставляло шевелиться каждый волосок на его теле, даже под рубашкой.
И вдруг Ранд увидел впереди и справа неподвижно застывшего человека в серо-коричневом айильском одеянии. Должно быть, это Мурадин, брат Куладина, сообразил Ранд. С ним что-то происходило. Айилец словно окаменел. Как ни странно, но в слепящем сиянии вокруг Ранд отчетливо видел его напряженное лицо с широко раскрытыми глазами. Губы воина были искривлены в беззвучном крике. Он что-то видел впереди, и то, что он видел, ему явно не нравилось. Но так или иначе, Мурадин смог дойти досюда и остаться живым, а значит, это сумеет сделать и он, Ранд. Айильский воин стоял в шести-семи шагах впереди него. Удивляясь, как это они с Мэтом проглядели Мурадина, Ранд шагнул в его сторону.
Он смотрел на мир чужими глазами, ощущал свое тело, но не владел им. Сидя на корточках среди валунов на безжизненном склоне горы под палящим солнцем, тот, кому принадлежали эти глаза, с презрением смотрел на незавершенные строения внизу. Руидин, это, конечно же, был Руидин. «Нет! Не так. До завершения еще далеко. Это Руидин, только не скрытый пеленой тумана, и строительство его только начато». Он – Мандейн, вождь септа, хотя ему минуло всего сорок лет. Сначала он смотрел на себя будто со стороны, но потом понял: он – Мандейн.
– Ты должен согласиться, – сказала Сиэлдра, но он ее не слушал, мысли его были о другом.
Интересно, как Дженны ухитрялись добывать воду из недр и заполнять ею огромные каменные бассейны? И эти люди расхаживали с таким видом, будто вода не имела никакой цены, а между тем он не раз вступал в смертельную схватку лишь за глоток. Внизу поблескивал на солнце странный лес из стекла, а рядом с ним высилось дерево не ниже трех спанов – самое высокое, какое он видел в жизни. Каменные строения внизу, когда их достроят, запросто вместят целый холд. Да что холд – целый септ. Это казалось безумием, ведь Руидин невозможно оборонять. Но с другой стороны, кому придет в голову напасть на Дженнов? Их сторонились и избегали, как те избегали пропащих – потерянных, кто скитался в поисках песен, которые, по их верованиям, должны были вернуть минувшие блаженные дни.
Из Руидина к горе по извилистой тропе двигалась процессия – несколько дюжин Дженнов и два паланкина, каждый из которых несли восемь мужчин. На любой из этих паланкинов ушло больше дерева, чем потребовалось бы на десяток кресел, полагавшихся вождю. Поговаривали, что среди Дженнов все еще есть Айз Седай.
– Ты должен согласиться на все, что они потребуют, муж мой, – говорила ему Сиэлдра.
Он посмотрел на нее. Ему очень хотелось погладить ее длинные золотистые волосы и увидеть улыбку, с которой она когда-то положила к его ногам свадебный венок и попросила взять ее в жены, но сейчас она была слишком обеспокоена и серьезна.
– Явятся ли другие? – спросил он.
– Явятся многие. Во всяком случае, большинство. Во сне я говорила с моими сестрами – все мы видели один и тот же сон. Те вожди, которые не придут, и те, которые не согласятся… Мандейн, они погубят свои септы. Через три поколения они станут прахом, о них не останется даже памяти, а все, чем они владеют, их холды и скот, перейдет к другим септам.
