Вдали замелькали огни костров, а вскоре показались и фургоны. Обычно по ночам никто не покидал укрытия, поэтому Льюин удивился, что навстречу им спешат три фигуры. По белоснежным волосам он признал Адана. Рядом с ним были Неррин, мать Коллин, и Саралин, мать его и Майгран. Одолеваемый нехорошими предчувствиями, Льюин опустил вуаль.
Прежде всего женщины кинулись к дочерям. Коллин со вздохом облегчения укрылась в объятиях матери, Майгран же, кажется, не замечала Саралин. Та с трудом сдерживала слезы, глядя на следы побоев на лице дочери.
Адан хмуро взглянул на молодых людей, и беспокойство, и без того не покидавшее его, усилилось.
– Что случилось, во имя Света? Когда мы обнаружили, что вы тоже пропали… – Завидя носилки с телом Чарлина, он осекся. – Что стряслось? – вновь спросил старик, и было видно, что он боится услышать ответ.
Льюин открыл было рот, но тут неожиданно заговорила Майгран.
– Они их убили, – произнесла она безыскусно, как дитя. – Плохие люди обижали нас. Они… Но потом пришел Льюин и всех их убил.
– Что ты, доченька, – воскликнула Саралин, – разве можно такое говорить! Ты… – Она умолкла, уставившись в глаза дочери, затем перевела взгляд на Льюина. – Это… это правда?
– У нас не было другого выхода, – с болью в голосе произнес Алиджа. – Они пытались убить нас. Они убили Чарлина.
Адан отшатнулся:
– Вы… убили? Убили
– Но они захватили Майгран, дедушка, – сказал Льюин. – Майгран и Коллин. Посмотри, что они с ними сделали! Они…
– Это не оправдание! – вскричал Адан, содрогаясь от гнева. – Мы должны со смирением переносить невзгоды. Испытания посылаются нам свыше, дабы проверить глубину нашей преданности. Мы должны принимать их и терпеть! Мы не убийцы! А вы не просто сбились с Пути, вы презрели его. Вы более не Да’шайн. Вас коснулась порча, и я не хочу, чтобы вы заразили ею Айил. Чужаки, убийцы – оставьте нас! Для вас больше нет места в фургонах Айил.
Он повернулся к ним спиной и зашагал прочь, будто их больше не существовало. Женщины с дочерьми двинулись за ним.
– Мам? – крикнул Льюин и вздрогнул, встретив холодный взгляд Саралин. – Мама, пожалуйста…
– Кто ты такой, чтобы называть меня матерью? Спрячь свое лицо, чужак. Мне больно видеть его, ибо некогда у меня был сын, похожий на тебя. Я не хочу смотреть на убийцу. – И она повела Майгран вслед за остальными.
– Все равно я Айил! – выкрикнул Льюин, но никто не обернулся. Юноше показалось, что он услышал, как зарыдал Лука. Ветер усиливался, начиналась пыльная буря. Льюин закрыл лицо вуалью. – Я – Айил, – твердил он себе, – я – Айил!
Неистовые всполохи света слепили Ранду глаза. Он еще ощущал боль утраты Льюина, но уже осознавал себя, и мысли его пришли в смятение. Этот Льюин не носил никакого оружия, не умел им пользоваться и приходил в ужас от одной мысли об убийстве. Какая-то бессмыслица.
Ранд уже почти поравнялся с Мурадином, но воин не замечал его. По искаженному судорогой лицу айильца струился пот, тело его сотрясала дрожь.
Ноги сами понесли Ранда вперед. И назад – в прошлое.
Вперед – и назад.
Адан лежал в песчаной выемке, прижимая к себе плачущих детей своего мертвого сына, и полами драного кафтана старался прикрыть им глаза. По щекам его тоже лились слезы, но он не позволял себе проронить ни звука, лишь осторожно выглядывал из своего укрытия. Майгран и Льюин в свои пять и шесть лет еще имели право плакать, но он… Адан дивился тому, что у него вообще остались слезы.
Часть фургонов горела. Мертвые лежали там, где их настигла смерть. Лошади были выпряжены почти из всех фургонов, за исключением тех, содержимое которых вышвырнули на землю. Адан не сразу заметил, что те предметы, которые Айз Седай доверили попечению Айил, валяются в грязи. Впрочем, он не впервые видел такое, так же как и тела убитых Айил. Но сейчас не это доставляло ему особую боль. В опустошенные фургоны вооруженные мечами, копьями и луками убийцы со смехом загоняли женщин, обращаясь с ними как с животными. На глазах Адана в фургон грубо затолкали его дочь Рэю. Последнюю оставшуюся в живых из его детей. Эльвин умерла с голоду в десять лет, Сорелле в двадцать сожгла лихорадка, о которой ее предупреждали сны, а Джарен год назад, когда ему минуло девятнадцать, бросился с утеса, поняв, что способен направлять Силу. Маринд погиб сегодня.
Адану хотелось кричать, хотелось броситься туда и любой ценой остановить врагов, вернуть свое дитя. Но что он мог сделать? Вздумай он вмешаться, они убьют и его. Это не спасет Рэю, но может погубить детишек. Среди разбросанных повсюду обагренных кровью трупов попадались и детские тела.
