Таким копьем биться куда сподручнее, чем мечом, решил Джеордам. Он представил себе, как Айил одолевают вооруженных мечами противников. Никто не сможет устоять против них. Никто.
Свет пульсировал внутри стеклянных колонн, слепя Ранда. Мурадин стоял теперь всего в паре шагов впереди него. Воин смотрел прямо перед собой, оскалив зубы в беззвучном вопле. Колонны притягивали их, увлекая вперед – назад в прошлое, в давно забытое прошлое народа Айил. Ноги Ранда двинулись сами собой. Вперед – и назад во времени.
Льюин обернул лицо защищавшей от пыли вуалью и внимательно посмотрел вниз. Там расположился маленький лагерь. Под котелком тлели уголья затухавшего костра. Ветер донес до Льюина запах пригоревшего мяса. В лунном свете вокруг костра виднелось несколько холмиков одеял, под которыми спали люди. Лошадей нигде не было видно. Льюину захотелось глотнуть воды, но пить воду иначе как одновременно с едой разрешалось только детям. Он смутно помнил время, когда воды было больше, дни не были такими жаркими, а поднимавший тучи пыли ветер не дул почти беспрерывно. Ночи дарили краткое облегчение. Когда заходило тускло-красное, нещадно палящее солнце, становилось прохладно. Он плотнее завернулся в козлиную шкуру, служившую ему одеялом.
Его спутники подошли поближе. Камни катились у них из-под ног, они переговаривались, и Льюин опасался, что этот шум разбудит лагерь внизу. Но он не стал укорять товарищей: опыта в таких делах у него было не больше, чем у них. Лица их были закрыты вуалью от пыли, но Льюин мог легко узнать каждого. Широкоплечий проказник Лука, тощий как щепка, непревзойденный бегун Гиран, Чарлин и Алиджа – братьев почти невозможно было различить, если бы не привычка Чарлина склонять голову набок, когда его что-то тревожило, как сейчас. Внизу, в лагере, находилась их сестра Коллин, а с ней и сестра Льюина Майгран.
Когда нашлись разорванные во время борьбы котомки девушек, большинство готово было оплакать утрату и продолжать путь, как не раз уже бывало прежде. Даже дед Льюина. Если бы Адан знал, что задумали эти пятеро, он непременно бы их остановил. Адан только и делал, что твердил о необходимости хранить верность заветам Айз Седай – сам Льюин этих Айз Седай отродясь не видал – и оберегать жизни Айил, Айил как народа, отдельный человек был не в счет. Даже Майгран.
– Их четверо, – прошептал Льюин, – а девушки лежат по эту сторону костра. Я тихонько разбужу их, и, пока мужчины спят, мы с ними убежим.
Его друзья переглянулись и согласно кивнули. Конечно, план спасения стоило бы разработать заранее, но единственное, что было у них на уме, – это как незаметно выбраться из фургонов и добраться до девушек. Друзья вовсе не были уверены, что найдут похищенных до того, как похитители вместе с добычей не укроются в своем селении, представлявшем собой скопление неказистых избушек. Айил, что проезжали мимо в своих фургонах, его жители прогнали камнями и палками. Если налетчики доберутся до поселка, тогда нечего и мечтать выручить девушек.
– А ежели они проснутся? – забеспокоился Гиран.
– Я Коллин ни за что не брошу, – отрезал Чарлин, а его брат негромко произнес:
– Мы их освободим, Гиран.
– Само собой, – подтвердил Льюин.
Лука ткнул Гирана в бок, и тот кивнул.
Спускаться вниз в темноте оказалось непросто. Иссохшая земля осыпалась, из-под ног катились по склону камни, трещали сухие прутья. Казалось, чем тише старался двигаться Льюин, тем больше он производил шума. Лука с треском свалился в терновник, правда сумел сдержать возглас и теперь тяжело дышал. Чарлин поскользнулся и скатился вниз, чуть не к самому лагерю. Но никто из спящих даже не шелохнулся.
Поблизости от костра Льюин задержался, тревожно переглянулся с друзьями и осторожно, на цыпочках продолжил путь. Собственное дыхание громом отдавалось у него в ушах, оно казалось ему громче храпа, доносившегося из-под какого-то из четырех ворохов одеял. Неожиданно храп стих и один из спящих шевельнулся. Льюин замер на месте. Но тот устроился поудобнее и захрапел снова – только тогда Льюин осмелился перевести дух.
Он осторожно присел на корточки возле одного холмика поменьше и отодвинул в сторону заскорузлое грубошерстное одеяло. На него смотрела Майгран. Лицо девушки было в синяках и кровоподтеках, платье разорвано чуть ли не в клочья. Опасаясь, что сестра вскрикнет, Льюин прикрыл ей рот ладонью, но она только таращилась на него, даже не моргая.
– Ну погоди, парень, прирежу я тебя, как поросенка. – Из вороха одеял по другую сторону костра поднялся малый в грязной одежде, с всклокоченной бородой. В руке он держал длинный нож, красноватые блики тлеющего костра играли на клинке. Он пнул спавших рядом. Одеяла по бокам от него зашевелились, послышалось невнятное бормотание. – Как поросенка, – повторил бородач. – Интересно, визжать ты умеешь или только бегать горазд?
– Беги! – крикнул Льюин сестре, но девушка лишь смотрела отсутствующим, непонимающим взглядом. Он схватил ее за плечи – она была как деревянная – и поднял, попытавшись подтолкнуть в темноту – туда, где дожидались его друзья. – Беги же!
