Из палатки вышел Льюин – высокий седеющий мужчина с суровым взглядом. Говорили, что он никогда не улыбается; и действительно, Джеордам ни разу не видел улыбки отца. Может, он и улыбался до того, как потерял жену – мать Джеордама умерла от лихорадки, – но в это верилось с трудом.
Женщина с золотистыми волосами, которую звали Морин, рассказала, что привело их сюда. Примерно такую историю Джеордам и предполагал услышать. Дженны завели торговлю с поселком, обнесенным бревенчатым частоколом, а жители этого поселка ночью напали на дженнские фургоны и ограбили их. Странные они все-таки, эти Дженны, – как можно доверять людям, живущим в домах за загородками? Они до сих пор верят, что Путь может их защитить. Убиты были отцы, мать, первые братья пришедших. Захвачены первые сестры, сестра-мать и дочь. Джеордам удивился, услышав, что девочкой, которую увели чужаки, чтобы ее растила какая-та другая женщина, оказалась пятилетняя дочь Морин. Внимательнее приглядевшись к Морин, он решил, что она на несколько лет старше, чем кажется.
– Мы вернем их, – пообещал Льюин и, взяв несколько поданных ему копий, воткнул их остриями в землю. – Если хотите, можете остаться с нами, пока вы готовы защищать и себя, и нас, но тогда дороги назад, к фургонам, вам нет.
Остроносый парень развернулся и, не говоря ни слова, поспешил прочь. Это было обычным делом – мало кто из Дженнов соглашался остаться.
– Те, кто пойдет с нами в ту деревню, – спокойно продолжил Льюин, – возьмут копья. Но помните: взявший копье, чтобы использовать его против человека, навсегда останется среди нас. – Взгляд его был холоден, а голос – тверд как сталь. – Для Дженнов вы все равно что умрете.
Один из оставшихся мужчин заколебался, но в конце концов все они вытащили из земли копья. То же сделала и Морин. Джеордам изумленно воззрился на нее. Даже Льюин и тот опешил.
– Тебе не надо брать копье только ради того, чтобы мы вернули ваших пленников, – сказал Льюин. – Взять копье означает намерение сражаться, и не только для самозащиты. Ты можешь положить его обратно – в этом нет ничего постыдного.
– Они похитили мою дочь, – заявила Морин.
К удивлению Джеордама, Льюин, почти не раздумывая, кивнул:
– Всегда что-то делается в первый раз. Как сейчас. Да будет так.
И Льюин зашагал по лагерю; некоторых встречных мужчин он хлопал по плечу, давая понять, что им предстоит участвовать в набеге на обнесенную бревенчатой оградой деревню. Первым он призвал сына; Льюин поступал так всегда, с тех пор как Джеордам научился владеть копьем. Иначе и быть не могло.
Морин было непросто управляться с копьем. Древко путалось в ее длинных юбках.
– Тебе незачем идти туда. До сих пор женщины этого не делали, – сказал ей юноша. – Мы вернем тебе дочь.
– Я хочу сама забрать Кирин оттуда, – сердито возразила Морин. – Ты меня не отговоришь. – Упрямства этой женщине было не занимать.
– В таком случае тебе придется одеться вот так. – Джеордам указал на свою куртку и штаны в серо-коричневых разводах. – В своем платье ты недалеко уйдешь. – Он выхватил у нее из рук копье, да так быстро, что женщина не успела отреагировать. – Научиться владеть копьем не так-то легко.
Двое мужчин, пришедших с ней, старательно упражнялись с оружием и уже едва не валились с ног, что могло служить доказательством правоты Джеордама. Юноша нашел топор и обрубил древко, укоротив его на пару футов. Теперь копье было не длиннее четырех футов, причем добрый фут приходился на стальное острие.
– Коли им вот так, – показал Джеордам. – Просто коли, и все. Древко используют и для того, чтобы отбивать удары, но я найду тебе что-нибудь для защиты. Возьмешь в левую руку и будешь прикрываться.
Она взглянула на него как-то странно и неожиданно спросила:
– Сколько тебе лет?
Он ответил. Она ничего не сказала, только задумчиво кивнула.
– Кто-то из них твой муж? – спросил юноша через некоторое время, указывая на упражнявшихся с копьями мужчин.
– Мой муж уже оплакал Кирин. Деревья заботят его больше, чем родная дочь.
– Деревья?
– Древа жизни. – Видя, что юноша не понял, Морин покачала головой и пояснила: – Это три маленьких деревца в кадках. Об этих ростках они пекутся больше, чем о себе. Говорят, что, когда найдут безопасное место, высадят их в землю, и тогда вроде бы вернутся прежние времена. Видишь, я уже говорю «они», оно и правильно, ведь я больше не Дженн. Теперь я обручена с ним. – Женщина подбросила в руке копье и, взглянув на Джеордама, спросила: – Если бы у тебя похитили дочь, стал бы ты твердить о Пути листа и о ниспосланных нам испытаниях? – (Юноша только покачал головой.) – Так я и думала. Из тебя-то выйдет хороший отец. Ну а сейчас – учи меня сражаться.
Чудна́я она какая-то, зато хорошенькая. Джеордам взял копье и принялся показывать ей боевые приемы. Действовать копьем с укороченным древком оказалось легче, чем обычным, удары наносились быстрее и ловчее.
Морин смотрела на него со странной улыбкой, но Джеордам увлекся новым копьем и ничего не замечал.
– Я видела твое лицо во сне, – тихонько промолвила молодая женщина, но он ее не услышал.
