– Что толку в твоих Предсказаниях? – почти кричала Оселле, и ее длинные черные волосы развевались, когда она в ярости трясла головой. – Что в них толку, если ты не можешь сказать нам когда?! От этого зависит судьба мира! Будущего! Самого Колеса!
– Я не Творец, – возразила темноглазая Диендра голосом, почти не утратившим обычной невозмутимости Айз Седай. – Я могу сказать лишь то, что предвижу, и…
– Тише, сестры! – возразила Солинда – пожалуй, самая спокойная из всех.
Джонай взглянул на нее. Айз Седай была облачена в старомодное платье из стрейта, напоминавшее с виду облако голубоватого тумана. Солнечно-рыжие волосы, почти такого же цвета, как и у него самого, ниспадали до талии. Дед Джоная служил ей еще юношей, но она была Айз Седай и даже сейчас выглядела молодой.
– Времени для наших споров не осталось, – сказала Солинда. – К завтрашнему дню Джарик и Хайндар будут здесь.
– Иначе говоря, Солинда, ошибиться мы не вправе.
– Тем более мы должны знать…
– Если есть возможность?..
Джонай молча стоял в стороне – они сами позовут его, когда сочтут нужным. Он заметил, что, кроме него и Айз Седай, в помещении находится еще и Сомешта. Огромная фигура нима, сидевшего у стены возле двери, возвышалась над Джонаем и казалась свитой из ветвей и листьев. Лицо его было испещрено трещинами коричневого и угольно-черного цвета, они же избороздили зеленую траву его волос. Он поднял огромные, орехового цвета глаза, в которых стояла тревога, и взглянул на Джоная.
Джонай кивнул, а Сомешта потрогал пальцем трещину, задумчиво нахмурился и негромко спросил:
– Я тебя знаю?
– Я твой друг, – печально сказал Джонай. Он не видел Сомешту много лет, но слышал о том, что случилось с нимами. Большинство из них погибло. – Ты катал меня на плечах, когда я был маленьким. Неужто ты ничего не помнишь?
– Песни, – пробормотал Сомешта, – пели тогда песни? Многое сгинуло. Правда, Айз Седай говорят, будто кое-что вернется. А ты ведь Дитя Дракона?
Джонай поморщился. Это имя внушало страх и к тому же не соответствовало истине. Но нынче многие считали, что некогда Да’шайн Айил служили именно Дракону, а не другим Айз Седай.
– Джонай!
Он обернулся на голос Солинды и преклонил колено, когда она подошла. Прочие Айз Седай продолжали спорить, но чуть потише.
– Все готово, Джонай? – спросила она.
– Все, Солинда Седай… – Он помедлил и, набрав в грудь воздуху, продолжил: – Солинда Седай, многие из нас желают остаться. Мы могли бы служить и дальше.
– Ты знаешь, что случилось с Айил в Тзоре?
Он кивнул, и она со вздохом погладила его по волосам, словно он был малым ребенком:
– Конечно, у вас, Да’шайн, куда больше мужества, чем у… Десять тысяч Айил, взявшись за руки, пели. Они пытались напомнить безумцу, кто они и кем был он, но тщетно. Ничего не понимая, он убивал их сотнями, а они вновь и вновь смыкали ряды и пели. Джарик Мондоран убил их. Мне говорили, последнего из Айил он слушал почти час, но потом убил и его. А потом Тзора заполыхала. Неистовое пламя пожирало все – металл, камень, плоть. На месте второго по величине города осталось лишь застывшее озеро расплавленного стекла.
– Но многие успели убежать из города, Айз Седай. Да’шайн спасли их, выиграв для них время. Мы не боимся.
Рука Айз Седай, лежавшая у него на голове, дрогнула.
– Джонай, все горожане уже покинули Пааран Дизен. Кроме того, я думаю, для Да’шайн найдется еще немало работы, если только Диендра верно увидела будущее. Но я в любом случае намерена спасти кое-что оставшееся в этом городе, и прежде всего вас.
– Как скажешь, Айз Седай, – неохотно ответил он. – Мы будем беречь то, что нам доверено, пока вы не явитесь за своими вещами.
– Правильно. Мы дали вам эти… вещи… – она улыбнулась и снова погладила его по волосам, – чтобы вы отвезли их в безопасное место. Поэтому вы должны двигаться беспрерывно, нигде не задерживаясь надолго, пока не найдете надежное пристанище, где вам ничто не будет грозить.
– Как скажешь, Айз Седай.
– А что с Коумином, Джонай? Он успокоился?
Джонай не мог не сказать правду, хотя ему, наверное, было бы легче откусить себе язык.
– Нет, Солинда Седай. Мой отец скрывается где-то в городе. Он пытался подбить нас на… сопротивление. Он не будет слушать, Айз Седай. Не будет. Он раздобыл где-то старое шоковое копье и…
Джонай не мог продолжать. Он боялся, что Айз Седай рассердится, но в ее глазах блеснули слезы.
– Блюдите завет. Это главное, Джонай. Даже если Да’шайн лишатся всего остального, проследи, чтобы они придерживались Пути листа. Обещай мне это, Джонай.
– Конечно, Айз Седай, – ответил он, потрясенный самой этой просьбой. Быть Айил и означало блюсти завет. Для любого из них было немыслимо отступить от Пути листа, все равно что отказаться от своего «я». Разве что Коумин был исключением. Поговаривали, что он с детства отличался странным нравом и мало походил на настоящего айильца, хотя в чем причина этого – никто не знал.
– Отправляйтесь в путь, Джонай. Я хочу, чтобы к завтрашнему дню вы как можно дальше ушли от Пааран Дизена. Помни – не останавливайтесь. Береги Айил, Джонай.
