– Непросто, – вздохнул Абелл. Лицо его погрустнело, сейчас он выглядел на свои годы, а то и старше. – Очень даже непросто. Как-то раз я подобрался совсем близко и даже видел Натти, выходившую из палатки, где их всех держат. Углядел, хотя между ней и мной было не меньше двух сотен белоплащников. Я тогда малость потерял осторожность, и один из них всадил в меня стрелу. Если бы Тэм не отволок меня к Айз Седай…
– Лагерь у них здоровенный, под самым Сторожевым Холмом, – подхватил Тэм. – Семь-восемь сотен солдат, никак не меньше. И от Сторожевого Холма до самого Эмондова Луга день и ночь разъезжают патрули. Если бы белоплащники разделились, нам было бы легче, но они держатся вместе, если не считать сотни солдат у Таренского Перевоза. Потому-то троллоки и чувствуют себя вольготно во всем Двуречье. Я слышал, что возле Дивен Райда дела обстоят еще хуже, чем у нас. Фермы горят каждую ночь. То же самое творится между Сторожевым Холмом и рекой Тарен. Да, выручить Натти и прочих будет трудновато – да и где их потом прятать? Удастся ли уговорить Айз Седай укрыть их здесь? Мне кажется, эту парочку не обрадует, если о них еще кто-нибудь проведает.
– Кто-нибудь из местных наверняка их укроет, – возразил Перрин. – Не может быть, чтобы все от вас отвернулись. Неужто в деревне и впрямь верят, что вы – приспешники Темного?
Сказав это, он тут же вспомнил Кенна Буйе.
– Конечно нет, – ответил Тэм, – кроме разве что нескольких дураков. Многие готовы поделиться съестным или пустить переночевать в овине, а иной раз и в доме; но пойми, люди остерегаются помогать тем, за кем охотятся белоплащники. Не стоит их за это винить. Дела обстоят худо, и мужчины в первую очередь заботятся о безопасности своих семей. И просить кого-то укрыть Натти, девочек, Харала и Элсбет… Боюсь, это уж слишком.
– Я был лучшего мнения о двуреченцах, – пробормотал Перрин.
Абелл выдавил из себя кислую улыбку:
– Не суди их слишком строго – они ведь между белоплащниками и троллоками как между мельничными жерновами. Только и надеются, что их не сотрут в порошок.
– Пора кончать надеяться и начинать что-то делать, – отрезал Перрин и тут же смутился. Он давно здесь не был, а как обстоят дела – знал только понаслышке. Но все же юноша был уверен в своей правоте. Пока люди прячутся от троллоков за спинами белоплащников, им придется мириться со всем, что бы ни затеяли Чада Света – книжки отбирать или хватать женщин да ребятишек. – Завтра я взгляну на их лагерь. Наверняка должен быть способ вызволить наших. А как только освободим их, займемся троллоками. Один Страж рассказывал мне, что Айильскую пустыню троллоки называют Гиблой землей. Я хочу, чтобы так же они стали называть и Двуречье.
– Перрин, – начало было Тэм и осекся. Что-то его смутило.
«Мои глаза, – понял юноша. – На них упал свет, и здесь, в тенях под сенью дуба, они вспыхнули». Лицо Перрина застыло.
Тэм вздохнул и махнул рукой:
– Ладно, сначала надо позаботиться о Натти и остальных, а уж там решим, что делать с троллоками.
– Не позволяй ненависти овладеть тобой, сынок, – тихо и участливо сказал Абелл, – ненависть может выжечь человека изнутри.
– Ничего меня не жжет, – ровным голосом отозвался Перрин. – Просто я собираюсь сделать то, что нужно. – Он провел большим пальцем по лезвию топора.
То, что нужно.
Патрульная сотня, возглавляемая Дэйном Борнхальдом, возвращалась к лагерю в Сторожевой Холм. Впрочем, теперь это была уже не совсем сотня… К одиннадцати седлам были привязаны завернутые в плащи тела, а еще двадцать три человека были ранены. Троллоки устроили хитрую засаду. Потери могли оказаться тяжелее, не будь Чада закаленными и хорошо обученными солдатами. С его отрядом у троллоков номер не прошел, но Борнхальда не могло не тревожить, что уже третий патруль подвергается нападению, причем нападению из засады, а не в случайной стычке. И засады троллоки устраивали именно на те патрули, которые возглавлял лично он. Похоже, другие разъезды их вовсе не интересовали. Это не могло не наводить на тревожные размышления.
Солнце садилось. В окнах деревенских домов, по большей части прилепившихся к склону холма, загорелись огни. Среди соломенных крыш выделялась одна черепичная – крыша гостиницы «Белый вепрь», стоявшей на самом гребне холма. В другой раз Борнхальд, возможно, и заехал бы туда выпить кружечку винца, несмотря на то что стоило местным жителям увидеть белый плащ со знаком солнечной вспышки, как вокруг воцарялось нервное молчание. Дэйн и выпивал-то нечасто, но порой ему просто хотелось видеть вокруг не своих солдат, а обычных людей, тем паче что вскоре они забывали о его присутствии и принимались болтать как ни в чем не бывало. В другой раз он непременно бы туда завернул, но сегодня ему хотелось побыть одному и подумать.
Вокруг разноцветных кибиток – а их в полумиле от подножия холма стояло около сотни – царило оживление. Мужчины и женщины в еще более ярких, чем их фургоны, нарядах проверяли упряжь, упаковывали и грузили скарб. Похоже, Странствующий народ решил оправдать свое название и с первым светом отправиться в дорогу.
