Борнхальд призадумался. Те двое с кинжалами пробрались сквозь все кордоны, в самый центр Сторожевого Холма, а ведь вокруг лагеря стояли на посту пятьдесят Чад Света. Никто их не заметил, он сам смотрел на них и не видел – а Ордейт обнаружил и прикончил. Обоих. Многие стали поглядывать на этого плюгавого замухрышку с уважением. Позже Борнхальд поглубже зарыл те кинжалы. Клинки их напоминали сталь, но прикосновение обжигало, будто расплавленный металл. Когда в яму с кинжалами бросили первый ком земли, раздалось противное шипение и взлетело облачко пара.
– Думаешь, они охотились за тобой?
– О да, милорд Борнхальд. За мной. Они готовы на все, чтобы остановить меня…
– Но ты так и не ответил на мой вопрос.
– Свое дело я должен делать в строжайшей тайне, – прошептал, почти прошипел Ордейт. – Тень способна читать мысли людей, проникать в их сны – лишь бы отыскать меня. Хотели бы вы умереть во сне? Такое может случиться.
– Ты… сошел с ума.
– Предоставьте мне свободу действий, и я найду для вас Перрина Айбара. Свободу, в соответствии с указаниями Пейдрона Найола. Развяжите руки мне – и Перрин окажется в ваших руках.
Борнхальд довольно долго молчал и наконец бросил:
– Прочь с глаз моих!
Когда Ордейт ушел, Дэйн поежился. Что общего может быть у лорда капитан-командора с этим безумцем? Но если он и вправду поможет заполучить Айбара… Отбросив в сторону стальные рукавицы, он принялся рыться в своих вещах. Где-то там была припрятана фляжка бренди.
Человек, называвший себя Ордейтом и порой сам о себе думавший как об Ордейте, настороженно озираясь, шел через лагерь Детей Света. Тупые, невежественные орудия, думал он, поглядывая на облаченных в белые плащи солдат. Полезные орудия, без них не обойтись, но доверять им ни в коем случае нельзя. Особенно Борнхальду. Если он начнет доставлять слишком много беспокойства, от него придется избавиться. Пожалуй, управляться с Байаром будет гораздо легче. Но время для этого еще не пришло. У него есть и более важные дела. Некоторые солдаты, завидя Ордейта, почтительно кланялись. Он отвечал им ухмылкой, которую эти глупцы, наверное, принимали за дружескую улыбку. Тупые, невежественные орудия.
Взгляд Ордейта упал на палатку, в которой содержались пленники. С ними пока тоже можно подождать. Недолго. В конце концов, они не более чем наживка. Да, возможно, на ферме Айбара он и погорячился… Но ведь Кон Айбара смеялся ему в лицо, а эта наглая Джослин обозвала его пустоголовым мерзопакостным замухрышкой. За то, что он назвал ее сынка Перрина приспешником Темного. Но ничего, он их проучил. Они получили по заслугам. Как они кричали, как горели… Не удержавшись, Ордейт хихикнул. Наживка на крючке…
Он чуял, что один из ненавистной троицы где-то там, на юге, приближается к Эмондову Лугу. Который из них? Впрочем, это не имело значения. На самом деле важен был Ранд ал’Тор, а его Ордейт бы узнал. Слухи о том, что творится в Двуречье, еще не заманили его сюда, но непременно заманят. Так будет. Ордейт даже затрясся в предвкушении. Надо, чтобы через посты Борнхальда у Таренского Перевоза просачивалось еще больше россказней. Услышав, что все Двуречье в огне, Ранд ал’Тор не выдержит. Он явится сюда и угодит ему, Ордейту, в руки. Сначала он совладает с Рандом, а там и с Башней. Башня вернет все, чего он лишился, все принадлежащее ему по праву.
Все шло превосходно, как по часам, несмотря на упрямого тупицу Борнхальда, пока не появился этот новый, со своими Серыми людьми. Ордейт запустил костлявые пальцы в сальные волосы. Почему его сны не принадлежат только ему одному? Он больше не марионетка, которой управляют мурддраалы, Отрекшиеся или даже сам Темный. Теперь он дергает за ниточки. Им не под силу остановить его, не под силу убить.
– Ничто меня не убьет, – оскалившись, бормотал он. – Меня – никогда. Я сумел выжить со времени Троллоковых войн. – Пусть не весь, пусть только часть – но сумел. Ордейт пронзительно засмеялся. Он понимал, что смех его кажется окружающим безумным, но мало о том заботился.
Молодой офицер-белоплащник нахмурился, глядя на него, – злой оскал Ордейта сейчас нисколько не напоминал улыбку, и юноша с нежным пушком на щеках испуганно отскочил от него. Тот заторопился дальше шаркающей, вихляющей походкой.
Вокруг палаток его отряда вились мухи. Хмурые солдаты отводили от Ордейта глаза. Их белые плащи были перепачканы, но мечи остры – и повиновались они беспрекословно. Борнхальд считал, что все эти люди все еще подчиняются ему. Пейдрон Найол тоже полагал, что он, Ордейт, – его творение. Жалкие глупцы!
Откинув полог, Ордейт вошел в шатер и взглянул на своего пленника, растянутого между двумя вбитыми в землю кольями, такими крепкими, что они выдержали бы и конскую упряжку. Надежные стальные цепи подрагивали от напряжения, но Ордейт сам рассчитал нужную прочность, а потом еще и удвоил количество цепей. И не прогадал. Еще чуть-чуть, одной петлей меньше – и добротные стальные звенья могли бы и лопнуть.
