Пытаясь сдержать гнев, Борнхальд зашел в шатер, опустил полог и с яростным рычанием одним взмахом руки смел с походного стола карты и шкатулку с письменными принадлежностями. Ордейт, должно быть, считает его дураком. Дважды он посылал своих людей с этим типом, и дважды его извещали, что они погибли «в стычке с троллоками», причем все остальные оставались целы и невредимы. И всегда это происходило на юге. Этот человек просто помешан на Эмондовом Лугу. Правда, Борнхальд и сам мог бы разбить там лагерь, если бы не… Впрочем, теперь в этом нет надобности. Луханы в его руках, а стало быть, рано или поздно он заполучит Перрина Айбара. А случись что, из Сторожевого Холма легче отступить к Таренскому Перевозу. Сначала военные соображения, а уж потом личные.
В тысячный раз Борнхальд задумался о том, почему лорд капитан-командор послал его сюда. Здешний народ не очень-то отличается от людей, живущих в других краях. Разве что рвения к выявлению среди земляков приспешников Темного у местных жителей маловато. В других селениях всегда находились доброхоты, желавшие избавиться от нежелательных соседей и охотно помогавшие Чадам искоренять приспешников Тьмы и прочее отребье. Но не здесь. Двуреченцы, кроме разве что жителей Таренского Перевоза, лишь угрюмо таращились на клык Дракона и, кажется, вовсе не считали отверженными тех, на чьих дверях он был намалеван. И какой они делали вывод? Попорченную черной кляксой дверь нужно заново покрасить.
И еще эти троллоки. Знал ли Пейдрон Найол, что здесь объявятся троллоки? Вроде бы не должен – откуда? Но если не знал, зачем отправил в такую глушь столь сильный отряд? И почему, Света ради, лорд капитан-командор навязал ему этого одержимого?
Откинулся полог, и в шатер с самодовольным видом вошел Ордейт. Его изысканный, шитый серебром серый кафтан был засален и заляпан грязью. Торчавшая из ворота тощая немытая шея придавала ему сходство с черепахой.
– Добрый вечер, милорд Борнхальд. Чудесный и славный вечер. – Сегодня в его речи слышался отчетливый лугардский акцент.
– Ордейт, что случилось с чадами Джолином и Гоманесом?
– Страшное невезение, милорд. Едва мы столкнулись с троллоками, как чадо Гоманес бесстрашно…
Не сдержавшись, Борнхальд ударил его по лицу латными рукавицами, что держал в руке. Ордейт пошатнулся, поднес ладонь к рассеченной губе и посмотрел на окрасившую его пальцы кровь. Улыбка не исчезла с его лица, но вместо насмешливой стала злобной, ядовитой, змеиной.
– Вы забыли, молодой лорд, от кого я получил свои полномочия? Стоит мне сказать слово, и Пейдрон Найол повесит тебя на кишках твоей матери, после того как с вас обоих живьем сдерут кожу.
– Если только ты останешься в живых, чтобы сказать ему это самое слово.
Ордейт подобрался и ощерился, точно дикий зверь, на губах у него выступила слюна. Потом, встряхнувшись, он медленно выпрямился.
– Мы должны сотрудничать, – прошипел он. Лугардский акцент исчез, но голос зазвучал более уверенно и властно. Борнхальд даже лугардский говорок предпочитал этому елейному, окрашенному плохо скрываемым презрением тону. – Тень окружает нас, она повсюду. Страшны не троллоки и не мурддраалы. Они – наименьшее зло. Куда опаснее трое приспешников, выросшие здесь. Они могут погубить мир. Темный пестовал их семя тысячу лет, если не больше. Ранд ал’Тор, Мэт Коутон, Перрин Айбара – вы знаете их имена. Здесь, в этом краю, высвобождаются силы, способные растерзать все сущее. Порождения Тени блуждают по ночам, овладевая умами и сердцами людей, оскверняя их сны и души. Эта земля – сама земля – заслуживает кары. Покарайте ее, и они явятся, явятся все – Ранд ал’Тор, Мэт Коутон, Перрин Айбара. – Последнее имя он произнес почти с нежностью.
Борнхальд нервно вздохнул. Он понятия не имел, откуда этому типу известно, кто именно больше всех интересует его, Дэйна. Просто однажды Ордейт дал понять – он знает.
– Я скрыл то, что ты натворил на ферме Айбара…
– Карать их! Карать! – В голосе Ордейта звучало безумие, на лбу выступил пот. – Карать без жалости! Шкуры со всех содрать, и тогда эти трое явятся!
– …Я это скрыл по необходимости, – повысил голос Борнхальд. Он и вправду не мог поступить иначе. Выйди случившееся наружу, ему пришлось бы иметь дело не только с угрюмыми взглядами. Не хватало ему вдобавок к троллокам еще и бунта. – Это я скрыл, но мириться с убийством своих людей не намерен. Такого я не потерплю, ты меня слышишь? Чем ты занимаешься? Почему скрываешь свои делишки от Чад Света?
– А вы сомневаетесь в том, что Тень пойдет на все, лишь бы остановить меня?
– Что?
– Вы сомневаетесь в этом? – Ордейт доверительно склонился к нему. – Но ведь вы сами видели Серых людей.
