Столы, стоявшие на выстланном зелеными и золотистыми плитами полу, были окружены, словно стенами, резными ажурными перегородками, создававшими островки уединения, где люди могли поговорить, не опасаясь, что их подслушают, – приближение соглядатая было бы немедленно замечено. Высота же перегородок позволяла скрыться от случайных взглядов тех, кто проходил мимо. Но постоянные посетители обычно являлись в масках, а в последнее время еще и с телохранителями, которые, если клиенты были осторожны, тоже носили маски. А особо осторожные, по слухам, заводили телохранителей, лишенных языка. Охранники оружия не носили – а если у кого оно и было, то не на виду. Владелица «Сада серебряных бризов», хитроумная, неопределенного возраста женщина по имени Селиндрин, не допускала в свое заведение вооруженных людей, и запрет не нарушали – по крайней мере, откровенно.
Со своего привычного места за столом возле балюстрады Эгинин окинула взглядом гавань. Всякий раз, когда она видела корабль, особенно большой парусник, ей нестерпимо хотелось вновь ступить на палубу и отдавать приказы. Она и предположить не могла, что долг вынудит ее делать то, чем она занималась сейчас.
Эгинин рассеянно поправила бархатную полумаску, скрывавшую верхнюю часть лица. Трудно представить себе что-либо более нелепое, но здесь эта дурацкая маска в какой-то степени помогала не выделяться. Маска была подобрана в тон голубому шелковому платью с высоким воротом. Темные волосы Эгинин отросли уже почти до плеч. Конечно, за тарабонку она все равно не сошла бы, да и не пыталась – не было нужды. Город кишел чужестранцами, по большей части беженцами, сорванными с места смутами и раздорами. В глазах Эгинин все эти люди, не имевшие представления о долге, порядке и дисциплине, были не лучше животных.
Она нехотя оторвала взгляд от кораблей и обернулась к сидевшему за ее столом человеку с узким лицом и плотоядной улыбкой хорька. Достаточно было взглянуть на засаленный воротник Флорана Гелба, чтобы уразуметь: этот малый не принадлежит к завсегдатаям «Сада серебряных бризов». К тому же он имел пренеприятную привычку то и дело вытирать руки о кафтан. Но Эгинин всегда встречалась с этими жалкими, вечно потеющими людишками, с которыми вынуждена была иметь дело, именно здесь. С одной стороны, это было для них наградой, с другой – способом подчеркнуть их ничтожество.
– Ну, мастер Гелб, что у тебя есть для меня?
Вытерев руки о полы кафтана, он положил на стол грубый джутовый мешок и с беспокойством смотрел на нее. Эгинин пододвинула мешок к себе и открыла. Там лежал ай’дам – искусно сработанные из серебристого металла ошейник и браслет, соединенные тонким поводком. Она убрала мешок со стола и опустила его на пол. Гелб отыскал уже три ай’дам – больше любого другого.
– Очень хорошо, мастер Гелб. – Маленький кошелек отправился через стол. Флоран схватил его, словно там была не горсть серебра, а императорская корона, и спрятал за пазуху. – Есть у тебя что-нибудь еще?
– Да, госпожа. Женщины. Те самые, которых вы просили найти.
Она уже привыкла к тому, что здешний люд тараторит, проглатывая слова, но этот тип вдобавок еще и беспрестанно облизывал губы. Это не мешало понимать, что он говорит, но раздражало.
Эгинин чуть было не сказала, что больше не интересуется теми женщинами, но ведь отчасти она находилась в Танчико именно из-за них. А теперь, возможно, и только из-за них. Сама мысль о возможности уклониться от исполнения долга заставила ее голос зазвучать резче обычного. Гелб даже вздрогнул.
– Ну и что ты о них скажешь?
– Я… По-моему, я нашел еще одну.
– Ты уверен? Ведь, как мне помнится, у тебя бывали… ошибки.
Ошибки – это еще мягко сказано. С дюжину женщин, которые отдаленно подходили по описанию, стали для Эгинин пустой тратой времени, стоило лишь взглянуть на них. Чего стоит хотя бы история с похищением этим остолопом леди Лильвин, бежавшей из своих разоренных войной владений. Гелб решил, что получит больше, если доставит саму женщину, а не сведения о ней, и, конечно же, дал маху. Единственное, что могло его оправдать, – Лильвин и правда подходила под описание одной из тех, кого ему велено было искать. Но ведь говорили же ему, что ни одна из тех женщин не имеет знакомого ему акцента, а уж о тарабонском говоре и поминать не стоит. Убивать эту случайную пленницу Эгинин не хотела, но и отпустить не решилась. Даже в Танчико могли найтись люди, которых заинтересовала бы эта история. Пришлось под покровом ночи переправить Лильвин, связанную и с кляпом во рту, на одно из нарочных судов. Зачем перерезать ей горло, если можно найти лучшее применение для такой молодой и хорошенькой женщины. Но Эгинин находилась в Танчико не для того, чтобы подыскивать Высокородным новых служанок.
– Никаких ошибок больше не будет, госпожа Элидар, – поспешно заверил Гелб, оскалив зубы в хищной ухмылке. – Только вот… Чтобы окончательно удостовериться, мне нужно немного золота. Всего четыре-пять крон, и…
– Я плачу за результат, – отрезала Эгинин. – А после твоих… ошибок будь доволен, что вообще плачу.
