На десятое утро Эгвейн наконец избавилась от своих кос. Хотя – вот ведь странность – поступила она так после долгого разговора с Хранительницами, причем все это время Эгвейн слушала их, склонив голову, что совсем на нее не походило. Не знай он ее лучше, Ранд решил бы, что эта покорная поза была попыткой продемонстрировать смиренность, но такое слово можно было применить к Эгвейн разве что сравнивая ее с Найнив. Ну еще и с Морейн. За то время, что длился разговор Хранительниц и Эгвейн, гай’шайн успели собрать и сложить палатки, а Ранд – оседлать Джиди’ина. Вдруг девушка радостно захлопала в ладоши, обняла по очереди всех Хранительниц, а потом принялась торопливо расплетать косы.
Когда Ранд спросил Авиенду, что там происходит, она кисло усмехнулась:
– Они решили, что она, видишь ли, выросла… – Тут же спохватившись, девушка сложила руки на груди и холодно добавила: – А вообще-то, это дело Хранительниц Мудрости, Ранд ал’Тор. Спроси у них, что да зачем, но будь готов услышать, что это не твое дело.
Эгвейн выросла? Куда ей расти-то? Может, волосы у нее отросли? Чушь какая-то.
Больше Авиенда на эту тему даже и не заикалась. Вместо того она наскребла со скалы серого лишайника и рассказала, что он помогает заживлять раны. Она быстро усваивала повадки Хранительниц, что Ранду вовсе не нравилось. Сами же Хранительницы внешне не проявляли к нему особого интереса; впрочем, у них и нужды в этом не было. Авиенда постоянно отиралась возле него – можно сказать, на плече сидела, так что наверняка все им пересказывала.
Остальные Айил – во всяком случае Джиндо – держались с каждым днем все менее отстраненно и настороженно. Видимо, привыкли к нему, да и не знали, что сулит им присутствие Того-Кто-Приходит-с-Рассветом. Но более-менее долгие разговоры вела с ним только Авиенда. Правда, каждый вечер Лан приходил упражняться с юношей на мечах, а Руарк учил его искусству владения копьем и диковинным айильским способам вести бой руками и ногами. Впрочем, этими приемами немного владел и Страж, а потому порой они практиковались втроем. Остальные предпочитали держаться от Ранда подальше – особенно возницы, прознавшие, что он Возрожденный Дракон и способен направлять Силу. Когда Ранд случайно поймал взгляд одного из этих молодчиков, у того сразу стало такое лицо, будто ему привиделся сам Темный. Правда, ни Кадир, ни менестрель, кажется, так не смотрели.
Почти каждое утро торговец, который казался еще смуглее из-за обмотанного вокруг головы и свисавшего сзади на шею длинного белого шарфа, подъезжал к Ранду верхом на одном из мулов, выпряженных из сожженного троллоками фургона. Держался он вежливо и почтительно, но из-за холодных немигающих глаз его крючковатый нос казался орлиным клювом.
– Милорд Дракон, – начал Кадир тем утром после нападения троллоков. Он вытер с лица пот неизменным платком и, поерзав на старом потертом седле, которое невесть где раздобыл для своего мула, спросил: – Могу я вас так называть?
На юге еще виднелись едва различимые обгорелые остовы трех фургонов. Там же полегли двое возниц Кадира и множество айильцев. Туши троллоков отволокли подальше от лагеря и бросили без погребения – о них позаботятся местные пожиратели падали, похожие то ли на мелких волков с большими ушами, то ли на крупных лисиц, и грифы; несколько стервятников еще кружило над местом схватки, словно бы страшась опуститься на землю и присоединиться к остальным.
– Называй как хочешь, – отозвался Ранд.
– Милорд Дракон… Я все думаю о том, что вы сказали вчера… – Кадир огляделся по сторонам, словно боясь, что его подслушают, хотя Авиенда ушла к Хранительницам, а его фургоны находились шагах в пятидесяти. Кадир все равно понизил голос до шепота и нервно отер лицо. Правда, глаза его оставались холодными. – Вы говорили, что знание мостит дорогу к величию. Это верно.
Ранд довольно долго смотрел на него, потом с непроницаемым лицом спокойно сказал:
– Это ты говорил, а не я.
– Может, и я, но ведь это все равно верно. Не так ли, милорд Дракон?
Ранд кивнул, и торговец продолжал:
– Однако знание может таить в себе угрозу. Отдавать опаснее, чем получать. Человек, продающий важные сведения, должен получить не только хорошую цену, но и гарантии безопасности от… нежелательных последствий. Вы согласны?
– А что, Кадир, есть сведения, которые ты хотел бы… продать?
Кряжистый купец нахмурился, поглядывая в сторону своего каравана. Из фургона, несмотря на усиливающуюся жару, спустилась поразмяться одетая во все белое, в белой шали и с белым костяным гребнем в черных волосах Кейлли. Она то и дело посматривала на ехавших вместе двух мужчин, но выражения ее лица на таком расстоянии было не разглядеть. Ранд подивился тому, что столь грузная особа движется так легко и проворно. Из первого фургона вылезла Изендре и уселась на козлы рядом с возницей. Она, опираясь рукой на угол белого фургона, который качало и кренило на ухабах, тоже смотрела на Ранда и купца – даже более откровенно, чем Кейлли.
