Так они и тащились по голой, наполовину выжженной земле одиннадцать дней и ночей. Дважды им попадались расположенные на отрогах крутых утесов становища, похожие на Имре. Небольшие строения из грубого камня располагались в удобных для обороны местах – на крутых откосах скал или на высоких утесах, там можно было отсидеться во время набега. В одном становище находились голов триста овец и пастухи, которых в равной мере поразили известия о появлении Того-Кто-Приходит-с-Рассветом и о вторжении троллоков в Трехкратную землю. Другое становище оказалось пустым, но разорено не было. Несколько раз Ранд замечал отары овец, стада коз и каких-то странных длиннорогих коров. Авиенда сказала, что скот принадлежит септу, владеющему ближними холдами, однако, сколько ни всматривался Ранд в окрестности, ни людей, ни чего-то даже отдаленно напоминающего какое-либо сооружение не увидел.
Наступил двенадцатый день. Все так же неутомимо вышагивали колонны Джиндо и Шайдо. Между ними двигался отряд Хранительниц Мудрости. Покачиваясь, катились фургоны торговцев. Кейлли все так же спорила с Натаэлем, а Изендре поглядывала на Ранда с коленей Кадира.
– …вот так и обстоят дела, – заключила Авиенда. – Теперь, надеюсь, ты уяснил, кто такая хозяйка крова.
– Не вполне, – признался Ранд, поняв, что задумался и пропустил мимо ушей ее объяснения, прислушиваясь лишь к звуку ее голоса. – Но я уверен, что все это весьма разумно и справедливо.
Авиенда фыркнула:
– Хотелось бы знать: когда ты, носящий на руках знаки Дракона, свидетельствующие о твоем происхождении, надумаешь жениться, станешь ли ты следовать обычаям своих предков или, подобно всем дикарям из мокрых земель, решишь, что все, кроме надетого на нее платья, принадлежит тебе?
– Это не совсем так, – запротестовал Ранд. – Любая женщина из моих родных краев сочла бы полнейшим болваном мужчину, которому пришло бы в голову что-либо подобное. И потом – тебе не кажется, что такие вопросы надлежит решать мне и
Авиенда что-то сердито буркнула и нахмурилась пуще прежнего, но тут, к облегчению Ранда, легкой рысцой к ним подбежал Руарк.
– Мы на месте, – с улыбкой объявил вождь. – Вот и холд Холодные Скалы.
Нахмурившись, Ранд огляделся по сторонам. Впереди, примерно на расстоянии мили, высился горный массив – не то плотное скопление отвесных скал, не то гора, рассеченная узкими расщелинами. Слева от себя он видел ущелья, неровные изломы и иссохшие холмы, местами поросшие жесткой травой и безлистными колючками, редкими, ощетинившимися шипами кустами и низенькими деревцами. Подальше высились громадные скалы-колонны, а совсем вдалеке тянулась зубчатая полоса гор. Справа картина была примерно той же самой – разве что местность оказалась поровнее и горы поближе, а так – одна растрескавшаяся желтоватая глина. Все та же Пустыня, которую он видел с тех пор, как покинул Чейндар.
– Где? – спросил он.
Руарк взглянул на Авиенду, а та смотрела на Ранда так, словно тот спятил.
– Идем, – сказал вождь. – Пусть собственные глаза покажут тебе Холодные Скалы.
Сбросив шуфу на плечи, Руарк бегом припустил вперед, к расщелине в отвесной скале.
Шайдо уже остановились и принялись ставить палатки. Гейрн и все Джиндо, обнажая на ходу головы и ведя с собой вьючных мулов, с громкими криками последовали за Руарком. Девы, сопровождавшие купеческий караван, велели возницам ехать следом за Джиндо, да побыстрее. Одна из Хранительниц, подобрав юбки повыше, побежала вдогонку за Руарком. Ранд решил, что это Эмис: волосы седые, а бежит шустро. Бэйр, наверное, так не смогла бы. Остальные Хранительницы спешить не стали: как шли, так и продолжали идти. Морейн, чьи волосы по-прежнему закрывала шаль, заколебалась. Кажется, она порывалась подъехать к Ранду, потом заспорила о чем-то с одной из Хранительниц и в конце концов вместе с Эгвейн на серой кобыле и с Ланом на его вороном жеребце заняла место перед колонной облаченных в белое гай’шайн, ведущих в поводу вьючных лошадей. Впрочем, двигались они все в том направлении, в каком бежал Руарк.
Свесившись с седла, Ранд протянул руку Авиенде, а когда девушка отрицательно покачала головой, сказал:
– Они так кричат, что я не услышу твоих слов, а из-за этого могу совершить какую-нибудь непростительную ошибку.
Что-то пробормотав, Авиенда покосилась на Дев, окружавших торговые фургоны, но все же ухватилась за протянутую руку. Несмотря на ее протесты, Ранд подтянул девушку вверх и усадил позади себя. Всякий раз, когда Авиенда хотела сесть на лошадь самостоятельно, был немалый риск, что она выдернет его из седла. Ранд дал ей время устроиться, расправить тяжелые юбки, хотя они обнажали ее ноги заметно выше мягких, по колено высотой сапожек, после чего пустил коня легким галопом. Пожалуй, Авиенда впервые ехала на коне быстрее, чем шла пешком. Чтобы не свалиться с седла, ей пришлось обхватить Ранда за талию.
– По твоей милости, мокроземец, сестры поднимут меня на смех, – проворчала она ему в спину.
