Три шага – всякий раз окружающее дрожало и расплывалось – перенесли Перрина к ближайшему стойбищу троллоков, в трех милях от деревни. С последним шагом он очутился среди заготовленных для костров огромных куч хвороста, наваленного поверх холодного пепла вперемешку с обломками мебели – приволокли даже дверь, сорванную с фермерского дома. То здесь, то там стояли здоровенные чугунные котлы. Сейчас они пусты, но Перрин знал, что́ в них кладут, как знал и то, что насаживают на укрепленные над некоторыми кострами толстые железные вертелы. Сколько же троллоков в этом лагере? Палаток они не ставили, а разбросанные вокруг костров грязные, пропахшие вонючим троллочьим потом одеяла мало о чем говорили. Многие троллоки, как дикие звери, спали на голой земле, а то рыли себе норы и залегали там.
Осторожными шагами, стараясь покрывать зараз не больше двухсот – трехсот футов, Перрин обошел вокруг Эмондова Луга – от фермы к ферме, от пастбища к полю с ячменем и к посадкам табака, через разбросанные там и сям рощицы, вдоль тропинок и наезженных проселков. Он медленно двигался по спирали, удаляясь от деревни, находя следы все новых и новых стойбищ. Их было очень много – сотни и сотни костров. Это значило, что троллоков здесь пять или десять тысяч, а то и вдвое больше. Определить их число точнее Перрин не мог, да это было и ни к чему. Если все пять тысяч нагрянут разом, Эмондову Лугу не устоять.
По мере продвижения к югу следы троллоков исчезали – точнее, намного реже попадались признаки того, что троллоки находятся там сейчас. Почти все дома на фермах или амбары были сожжены, уцелели немногие. Одни поля оказались большей частью вытоптаны, другие – преданы огню, и на них от ячменных колосьев или табачных стеблей осталась лишь обугленная стерня. Троллоки без всякой надобности или причины, лишь находя удовольствие в разрушении, уничтожили и сожгли все, что смогли. Но люди покинули эти места задолго до случившегося разора. После очередного шага Перрин обнаружил себя среди обширных выгоревших проплешин. Это было место гибели каравана Туата’ан – сквозь слой гари на некоторых колесах кое-где еще проступали яркие пятна. От этой картины на сердце у юноши защемило куда сильнее, чем от вида сожженных ферм. Когда-нибудь – не сейчас, не здесь, но когда-нибудь – непременно придет время Пути листа. Должно прийти. Не желая задерживаться здесь, Перрин прыгнул на целую милю к югу и вскоре попал в Дивен Райд.
Ряды крытых соломой домов теснились вокруг лужайки и пруда, питавшегося из обнесенного каменной оградой источника, и плещущая вода изливалась через давно проделанные и углубленные ею выемки. Здешняя гостиница «Гусь и трубка», тоже крытая соломой, а не черепицей, была малость побольше «Винного ручья», хотя сюда проезжие наведывались еще реже, чем в Эмондов Луг. Сама же деревня определенно была не больше. Возле каждого дома стояли подводы – видать, и сюда, как и в Эмондов Луг, сбежались фермеры с семьями и пожитками. Фургоны и возы перегораживали улицы и проходы между домами вокруг всей деревни, но частокола не было. Эти укрепления не сдержали бы и одного нападения, подобного тем, каким подвергался Эмондов Луг последние семь дней.
Впрочем, трижды обойдя вокруг деревни, Перрин обнаружил только полдюжины не очень больших троллоковых стойбищ. Этого было достаточно, чтобы удерживать здешний люд в осаде, пока не падет Эмондов Луг, а уж потом отродья Тени всеми силами нагрянут и сюда, на радость Исчезающим. Наверное, лучше отыскать возможность передать местным жителям весточку. Люди из Дивен Райда могут прорваться на юг и переправиться через Белую реку. Лучше уж попробовать пересечь непроходимый Лес теней за рекой, чем дожидаться неминуемой смерти.
За все это время золотистое солнце не продвинулось по небосклону ни на дюйм. Время здесь текло по-иному.
Перрин повернул на север и помчался во всю мочь – даже Эмондов Луг промелькнул смутным, расплывчатым видением. Сторожевой Холм, как и Дивен Райд, оказался огороженным фургонами и возами, а на высоком шесте перед «Белым вепрем», здешним постоялым двором, лениво полоскалось знамя. Красный орел на голубом поле. Красный Орел, древний герб Манетерена. Наверное, Верин или Аланна, когда останавливались в этой деревне, познакомили ее жителей со старинными преданиями.
Судя по количеству обнаруженных Перрином стойбищ, троллоков и здесь было недостаточно, чтобы захватить селение. А спастись отсюда легче, не то что переправляться через Белую с ее бесчисленными порогами и стремнинами.
