Софья не нашла что ответить на это, просто отмахнулась и отвернулась к иллюминатору, сделав вид, что с интересом наблюдает за погрузкой багажа в недра самолета. Но через минуту не вытерпела, снова повернулась к другу, произнесла укоризненно:
– И вообще, не понимаю таких как ты, Эрик.
– Каких?
– Вот таких: ни во что не верящих, все отрицающих, не имеющих ничего святого в душе.
– Ты только что приписала мне массу черт, которые не имеют со мной ничего общего, – ровно произнес Эрик, но нахмурился. – Да, я не верю в Бога, однако это совершенно не означает, что я отрицаю все и вся и что для меня нет ничего святого. Дело в том, что атеистам не нужно никакое сверхъестественное существо, чтобы различать добро и зло, чтобы любить, чтобы стремиться к цели и добиваться ее. Я стараюсь относится к людям так, как хочу, чтоб относились ко мне, но Бог мне для этого совершенно не нужен. Я могу быть счастливым или несчастным, но ни в том, ни в другом случае Бог мне опять-таки не нужен.
– Допустим, – примирительно сказала Софья, поняв, что немного перегнула. – Но разве тебе не нужен Бог, чтобы объяснить мир вокруг нас? Я не только про Землю, а вообще про Вселенную, про тех же леймов. Разве не чудо, что все это возникло и существует?
– В чем здесь чудо? Наука вполне успешно объясняет мир вокруг нас, оставляя меньше и меньше места для Бога.
– Но наука не может объяснить всего! – почти выкрикнула Софья. Пассажиры с соседних рядов обернулись, посмотрели удивленно.
– Пока нет, – спокойно ответил Эрик. – Наука, конечно, иногда ошибается. Бывает, что и часто. Но на смену ошибочной научной теории рано или поздно приходит другая, правильная. Однако не было еще ни разу в истории человечества, чтобы на смену ошибочной научной теории пришла религия и успешно объяснила то, что науке объяснить не удалось. Никогда! А вот наоборот – сколько угодно!
Софья набрала воздуха, чтобы возразить, но выдохнула и, махнув рукой, словно госпожа, отпускающая слугу, вновь отвернулась к окну.
Аэробус тем временем вырулил на взлетную полосу, пилот скомандовал экипажу занять места и подготовиться к взлету. Двигатели злобно взревели, зарычали, словно разъяренные львы перед броском на врага, стенки самолета завибрировали, задребезжали. Где-то в салоне опять разрыдался напуганный младенец. Машина начала быстрый разбег.
– Господи, спаси и сохрани, спаси и сохрани… – услышал Эрик тихий голос слева от себя.
Он взял ее за руку, она сжала его кисть и приложила к животу. Эрик взглянул на Софью – глаза зажмурены, губы шевелятся. Самолет мчался по бетону все быстрее, двигатели ревели все натужнее. Вот наконец оторвался от земли, взмыл в вечереющее небо. Через пару минут шасси убрались в фюзеляж, и самолет полетел ровнее, стабильно набирая высоту и кренясь, чтобы лечь на правильный курс.
Внизу проплывали игрушечные здания и машины, зеленые пятна лесов и рощ вперемежку с желто-коричневыми лоскутами засеянных полей. Эрик перегнулся через Софью, молящуюся с зажмуренными глазами, выглянул, насколько мог, в иллюминатор. Ребенком он всегда любил наблюдать за уплывающей вниз землей – мир казался ненастоящим, нарисованным, и это забавляло. Представлял себя великаном, который медленно бредет по земле, переступая через деревни и города, и все с высоты его гигантского роста такое малюсенькое, почти микроскопическое. Автомобили и грузовики размером с букашку, поместились бы на кончике пальца.
Эрик сел ровно в кресле, ощутил прикосновение нежных, мягких пальцев к своей руке. Повернулся к Софье, она смотрела виновато и с сожалением.
– Прости, Эрик, – негромко произнесла она, но он услышал, почти прочел по губам.
Он притянул ее к себе, нежно поцеловал.
– Ничего, все окей, – великодушно объявил он и хитро подмигнул, – но искупить вину тебе все же придется. Как только попадем в отель.
– Договорились! – Она лукаво улыбнулась и украдкой положила ладонь ему на ширинку. – Накажешь меня, как сочтешь нужным.
Эрик предупредительно прокашлялся, огляделся по сторонам. Пассажиры с другой стороны от прохода вполне могли заметить Софьино баловство. Однако Софья поспешно убрала руку, ощутив быстро набирающее силу волнение под его брюками. Она послала ему воздушный поцелуй и отвернулась к окну. Туда смотреть было уже не страшно: самолет летел над бескрайнем морем белоснежных облаков, простирающимся до самого темнеющего горизонта. Закатное солнце скрылось под белым покрывалом и раскрашивало его всевозможными оттенками красного и фиолетового.
Некоторое время спустя стюардессы покатили по проходу тележки с напитками и закусками. Эрик и Софья отказались от спиртного, но взяли кофе и шоколад. Причем шоколада двойную порцию на случай, если Софья опять задумается.
– Вот скажи, Эрик, – не желала закрывать тему Софья, – неужели столько людей, почти все человечество, могут ошибаться?