– В самом деле, – Эрик охотно поддержал продолжение беседы, хотя не желал, чтоб она становилась чересчур эмоциональной, – атеистов меньшинство, причем меньшинство сильное, примерно пять-семь процентов, если верить Википедии. И ответ на твой вопрос: да, могут. Безусловно, могут! Когда-то много лет назад подавляющее большинство людей было твердо убеждено в том, что Земля плоская и покоится на трех китах. Но был лишь один, который утверждал, что она круглая и вертится.
– И его сожгли на костре.
– Именно! Сомнительный аргумент в пользу религии, не думаешь?
– Признаю, церковь за всю историю своего существовании совершила множество злодеяний во имя веры, однако было и много хорошего, что она сделала для людей.
– Не спорю: распространяла грамотность в темные века, а в периоды раздрая помогала сохранять единство народа и государства. Все это так. Но мы с тобой обсуждаем собственно веру в Бога, а не общественный институт, коим является церковь. И потом, несмотря на заслуги, в общемировой перспективе религия как вера и как институт принесла немыслимое количество бедствий и страданий человечеству. Достаточно вспомнить крестовые походы, джихады, инквизицию, насаждение веры мечом и огнем на захваченных территориях, смертников, убивающих невинных без разбору. А вдобавок к этому менее кровавое, но все-таки противодействие прогрессу, науке, свободомыслию. Если сложить на одну чашу весов это, а на другую – немногое позитивное, что религия дала человечеству, то первая чаша, вне всякого сомнения, перевесит. Даже разломится от перевеса.
– И тем не менее, – упрямо возразила Софья, – Бог людям нужен – помогает, спасает, защищает, направляет, успокаивает. Учит, наконец…
– Спасает, говоришь? Защищает? Расскажи это детям, в чей фонд помощи ты недавно перевела деньги. А миллионы других детей, да и взрослых, ни в чем не согрешивших, но тем не менее заболевших страшными мучительными болезнями, умершими в муках и страданиях? А десятки тысяч детей, ежегодно погибающих в природных катастрофах, несчастных случаях, войнах, эпидемиях?
Софья отпрянула при этих словах, сверкнула глазами.
– Тебе не кажется, что это перебор? – ледяным тоном проговорила она.
– Ладно, ладно, не обижайся. Но постарайся сама придумать ему подходящий эпитет – с учетом всего, что я только что перечислил. И прошу, не повторяй расхожую мантру о неисповедимых путях Господних, ты слишком умна для этого.
Софья задумалась, но ничего не ответила. Эрик продолжил:
– Я никого не хочу обидеть, задеть или оскорбить. Извини, если я все же это сделал, – не нарочно. Но если уж говорить о психологической подоплеке веры, то для меня очевидно, что веру питает страх и невежество. Но прежде всего страх! Пытаясь защититься от него, подсознание услужливо предоставляет готовые образы, впечатанные в личность человека с самого младенчества. И, как следствие, люди молят собственного отца, перевоплотившегося в сверхсущество, просят спасти и защитить. Молитва Богу есть лишь детский лепет, приукрашенный фантазией и обращенный к родителю.
– То есть? – не поняла Софья.
– Ассоциации между родителем и Богом лежат на поверхности, почти не замаскированы. В основном, это отец, мужчина, как главный защитник в архаичном воображении – строго карающий, но в основе своей справедливый и заботящийся. Однако зачастую и мать – Бог в ипостаси нежного и доброго существа, уберегающего от всех невзгод. Верующие люди на самом деле молятся не кому иному, как своим собственным родителям.
Взгляд Софьи сделался растерянным, задумчивым. Она отвернулась к иллюминатору, размышляя о чем-то своем. Эрик медленно цедил кофе, забыв о шоколадках. Не хотелось делать близкому человеку больно, но как можно молчать и притворяться, что все нормально, когда видишь, что человек заблуждается. Эрику было совершенно безразлично, что считают посторонние, чужие люди. Всякий мог верить хоть в Бога, хоть в черта, кто-то верил даже в Элвиса. Но с близкими по-другому. Не то чтобы он стремился навязывать свое мнение, вовсе нет, но объяснить, показать, донести до Софьи то, что считал истиной, – это важно. И теперь было приятно и радостно видеть, что его слова тронули девушку за живое, заронили в ее душу тлеющий уголек сомнений, заставили призадуматься.
Он бросил взгляд на висящий под потолком маленький экран телевизора, надел наушники, подсоединенные к разъему в подлокотнике. Развлекательный канал демонстрировал глупое комедийное шоу, где смех за кадром звучал каждые несколько секунд. Эрик переключился на другой канал, заиграла музыка, рок – как раз то, что нужно. Он отбросил спинку кресла назад, сел поудобнее и закрыл глаза.