– Еще… еще встретили нескольких человек в разных частях города, которые стояли или сидели, застыв совершенно без движения. Через некоторое время они пришли в себя и в ответ на вопрос «что случилось?» описали точно то, что произошло с нами. Как мы выяснили позже, это были парни из местных банд, которые пытались обчистить Гонсалеса. И все это на фоне беспрестанной беготни по Пуэбло. Мы искали его повсюду, городок-то невелик, но нигде не нашли, видимо, успел свалить. Вероятно, в Мехико. Только зачем ему туда, без понятия… По нашим сведениям, у него там никого нет. Родня, приятели, бывшая жена – все в Халапе или окрестностях.
– Отправляйся в столицу и выясни это, – строго велела Анджела. – Если найдешь его, не приближайся и ни в коем случае не дай ему себя обнаружить, просто наблюдай и докладывай. Звони на это номер и говори следующее…
Она надиктовала агенту условные фразы, кодовые слова и пароли, которые непосвященному наблюдателю не скажут ровным счетом ничего, но Анджеле сообщат многое о ходе дела и о том, кого нашли, где и при каких обстоятельствах.
Попрощавшись с Мигелем и поблагодарив его за хорошую службу, она поспешила к выходу из парка. Спонтанно возникшая мысль слетать в Луизиану и самой взглянуть на Саманту Декруа, пришлась ей по вкусу и оформилась в твердое намерение. Как говорят, если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сама.
– Объявляется посадка на рейс авиакомпании «Эйр Франс» Москва – Париж, пассажиров просим пройти к выходу номер пять! Повторяю…
Мелодичный женский голос разнесся по вестибюлю аэропорта и заставил Эрика оторвать взгляд от экрана мобильного телефона. Вокруг ходили, а то и бежали пассажиры, где-то звучала музыка, то и дело слышались объявления на русском и английском, неторопливо и вальяжно прохаживался вооруженный патруль, внимательно присматриваясь к мельтешащим повсюду людям. Международный аэропорт Шереметьево жил обычной размеренной жизнью.
Эрик и Софья коротали время в кафетерии за двойным эспрессо и тарелкой роскошных многоэтажных пирожных с кремом и ягодами. Пирожные, естественно, достались Софье, но Эрик, подуставший в последние дни от обильной и калорийной русской кухни, на них и не претендовал. Он ограничился отменным эспрессо, который, к своему удивлению, получил в самом обычном кафе. Но вот объявили посадку, и пришла пора направляться к выходу. Софья облизала вымазанные в креме пальцы, обтерла их салфеткой и тяжело поднялась из-за стола.
– Правда ведь, пирожные обалденно вкусные? – улыбаясь до ушей, Софья выглядела счастливой и довольной.
– Наверное, – с усмешкой предположил Эрик, – у меня не было не малейшего шанса их распробовать, но я доверяю твоему вкусу.
Улыбка растаяла, Софья с ужасом посмотрела на пустую тарелку, на которой сиротливо желтело несколько крошек.
– Это что, правда все я ухомячила? – не поверила она. – Одна?!
– Похоже на то.
– Господи, так задумалась, что счет потеряла… И ты меня не остановил!
– Рука не поднялась вырвать пирожное изо рта у любимой.
– Как тебе не совестно, – Софья с укором покачала головой, – я же фигуру потеряю, как ты не понимаешь!
– Я тебя всякой люблю. И с фигурой, и без. Идем, а то опоздаем.
Эрик взялся за ручку чемодана, а Софья закинула свой рюкзачок за спину. Они медленно двинулись в сторону выхода номер пять, проталкиваясь сквозь бесконечные потоки людей. Путь к выходу не занял много времени, но очередь на контроле безопасности тянулась, наверное, на километр. Вскоре и это препятствие было пройдено, и впереди возникло следующее – пограничники.
Эрик с гордостью протянул офицеру в окошке свой новый российский паспорт, подарок Верещагина. Когда Эрик пришел в себя после ранения (а точнее, смерти), в первом же разговоре с полковником он обмолвился, что в Стокгольм возвращаться пока рискованно, так как американцы отслеживают его перемещения, а для выполнения миссии гонять Сферу будет сложно. Верещагин навестил его через пару дней, держа в руках небольшую завернутую в подарочную бумагу коробку с огромным бантиком посередине. Поздравил Эрика с выздоровлением и торжественно вручил подарок. Эрик глазам не поверил, когда увидел свою физиономию на фотографии в новеньком, пахнущем типографской краской загранпаспорте. «Так я что теперь, россиянин, что ли? – с удивлением воскликнул он тогда, листая хрустящие страницы. – И на какое имя?» Софья выхватила паспорт из его рук, прочитала с совершенно серьезной миной: – «На имя Свенсонова Эрика Гуннаровича». Эрик тогда не сразу понял, что Софья опять шутит, с недоумением покосился на давящего смех полковника. Когда все наржались вдоволь, оказалось, что Эрика теперь зовут Ерофеев Никита Матвеевич. К счастью, возраст почти не изменился, лишь помолодел на пару лет. Паспорт был совершенно легальный, со всей необходимой биометрией и с настоящей шенгенской визой многократного въезда сроком на пять лет. Софье такого шикарного подарка не потребовалось, поскольку ее документы были в порядке и шенгенская мультивиза еще годна.