Сколько так просидел, слушая музыку и отпустив мысли в свободное плавание, он не знал. Но когда открыл глаза, увидел, что тарелочка, где еще недавно лежали несколько кружочков упакованного в золотистую фольгу шоколада, пуста. Взглянул на Софью, та мирно дремала, прислонившись к стенке и сложив руки на животе. Он мягко улыбнулся, погладил ее по волосам. Она разлепила сонные веки и повернулась к нему. Взяла его руку, прижала к своей щеке, потом нежно коснулась ладони горячими губами. Ее взгляд говорил лучше всяких слов о чувствах, объясняться не было никакой необходимости.
Аэропорт Шарля де Голля встретил прибывших из Москвы пассажиров столпотворением, криками и полицейской облавой, которая произошла прямо посреди вестибюля зала ожидания. Оперативники в штатском скрутили руки двум чернокожим парням и увели в сторону раздвижных дверей входа в аэропорт, где ожидала припаркованная полицейская машина. Несколько других служителей порядка в форме вместе с секьюрити пытались рассеять толпу зевак.
Эрик и Софья обошли толпу стороной, не торопясь покинули здание и направились к стоянке такси. Им навстречу шагнул предпенсионного возраста смуглый мужчина в белой куфии и просторных мешковатых одеяниях. Резким гортанным голосом таксист спросил, куда им надо. Эрик назвал адрес гостиницы, и тот хмуро кивнул. Потом взгляд его черных глаз упал на крестик на груди Софьи; таксист брезгливо скривился, но ничего не сказал, лишь взял чемоданы и грубо зашвырнул в багажник своей тойоты. Эрик и Софья переглянулись, пожали плечами и сели в машину.
«Добро пожаловать в Париж!» – саркастично променталил Эрик, указывая глазами на водителя.
Софья ничего не ответила, а водитель включил музыку – тягучие, заунывные арабские напевы, – и машина выкатилась на шоссе.
Путь к гостинице «Мариго» занял почти час. Всю дорогу Софья не отлипала от окна, с восхищением разглядывая огни Парижа и виднеющуюся вдалеке Эйфелеву башню, которая блистала цветами французского флага. Девушка восхищенно тыкала пальцем в стекло, указывая на заветную достопримечательность. Эрик пообещал сводить ее на башню первым делом с утра. Софья настаивала на том, чтоб отправиться немедленно, как только они зарегистрируются в отеле, но Эрику после недолгого препирательства удалось убедить ее, что им обоим необходимо отдохнуть. В Париже они намеревались пробыть неделю, так что повидать успеют все – и в дневном освещении, и в вечернем.
Наконец прибыли к пункту назначения. Эрик расплатился с хмурым, неприветливым таксистом, взял одной рукой чемодан, а другой Софью под локоть. Так они направились ко входу в гостиницу.
Несмотря на заявленные пять звезд, отель не отличался особой роскошью ни в интерьере, ни в отделке. На тусклых серых стенах висели неказистые копии работ Ван Гога и Моне, которые писались, очевидно, неким студентом-двоечником в провинциальной академии искусств. Диваны и кресла в вестибюле явно требовали замены обивки, засаленной и обтертой по краям.
Часы показывали начало одиннадцатого, в фойе было тихо и почти безлюдно. Эрик и Софья подошли к стойке администратора, где их кислой улыбкой встретила невысокая девушка в униформе гостиничного персонала. Крупный мясистый нос торчал картошкой меж черных подведенных глаз, волосы были скрыты под темно-синим платком, на изъеденном оспинами щекастом лице лежал толстый слой пудры, а на веках густые тени. Эрик обратился к ней по-английски, желая сообщить, что у них забронирован номер, но девушка замахала руками и сказала:
– Я не владею английским, говорите, пожалуйста, по-французски или по-арабски.
Ошарашенный Эрик молча достал и протянул ей распечатку брони. Администраторше потребовалось десять минут и два звонка управляющему, чтобы зарегистрировать новоприбывших гостей и выдать им ключи. О том, чтоб предложить помощь с чемоданами, никто и не вспомнил.
Когда поднимались на лифте на последний, восьмой, этаж, Софья устало прильнула к Эрику, на ее лице читалось разочарование. Наконец они вошли в номер и захлопнули дверь.
– Ну как? – поинтересовался Эрик, хотя был уверен в том, каким будет ответ.
– Ну, пока не очень, – неуверенно проговорила Софья, оглядывая неказистые потертые стены. По обеим сторонам от большого заляпанного зеркала висели тусклые запыленные светильники. – Наверное, я просто устала, ноги горят дико.
Она сбросила туфли в прихожей и прошла в просторную спальню. Большую часть комнаты занимала гигантская кровать, помимо нее места хватало лишь на две прикроватные тумбочки. На стене висел стандартный телевизор небольшого размера и пара картин с пейзажами сельской Франции и лавандовых полей. Плотные темные гардины были раздвинуты и подвязаны слева и справа от окна, из которого открывался вид на соседнее здание.
С тяжелым вздохом Софья опустилась на широкую кровать, прилегла. Эрик, наскоро раскидав одежду по гардеробам, присел рядом, погладил ее покрасневшие от тесной обуви ноги и принялся массировать ей стопы. Софья замлела, тихонечко застонала, пока Эрик разминал ее пальчики, растирал подошвы и щиколотки, водил костяшками по пяткам.