– Работайте, миссис Таунсенд, работайте. Сделайте все возможное и невозможное, но этого произойти не должно! – Президент остановился, советник и директор встали рядом. – Слишком многое поставлено на карту. Предоставляю вам карт-бланш, и помните: в ваших руках ресурсы всей страны и наших союзников. Остановите Лейм любой ценой!
– Да, господин президент, сделаю все, что смогу. И не только потому, что это моя работа.
Президент смотрел на нее сверху вниз, но в его взгляде были отчетливо заметны уважение и благодарность.
– Я рад, что мы с вами понимаем друг друга, – негромко произнес президент, – Никто из нас не желает лишится всего, чего мы добивались годами, во что вложили уйму сил, времени и денег. Лейм, если он наступит, лишит всякого смысла наше существование и сделает наши позиции сплошной бутафорией. Жизнь и общество в том виде, в каком мы их знаем, а также взаимоотношения между людьми в том виде, в котором мы к ним привыкли, – все это исчезнет. Мы с вами будем среди тех, кто не получит никаких дивидендов от этих изменений, а только лишится власти, позиций, влияния и, вероятно, капитала. Ведь Лейм, если я правильно понял то, что вы, миссис Таунсенд, мне рассказали, подразумевает отказ от денег, полное и абсолютное равенство между людьми.
– По сути дела, – вставил Роутс, – Лейм есть не что иное, как коммунизм, поданный под соусом высоких технологий и скормленный нам с рук пришельцев. Разве ради этого гибли наши солдаты во Вьетнаме, в Корее, в Европе во время Второй Мировой и во многих других местах, чтобы мы, их потомки, взяли и добровольно приняли то, против чего они сражались? Чтобы отбросили духовный и моральный фундамент нашей нации – конкуренцию и стремление к богатству, идеалы свободы и демократии?
– А что скажут об этом представители крупного капитала? – задал риторический вопрос президент. – Вряд ли им это понравится.
– А о реакции стрелкового лобби я вообще молчу, – поддержал Роутс, – спад агрессии, снижение спроса на оружие как среди отдельных граждан, так и среди государств – вы вообще представляете себе, каких колоссальнейших прибылей лишатся все те, на ком покоится существующий порядок вещей.
– Да и алкогольное лобби тоже радо не будет, – добавила Анджела, – нам известно, что в вирусе содержится подпрограмма, которая отвечает за формирование отвращения к алкоголю вплоть до его полного физического неприятия.
– Хех! – невесело усмехнулся президент. – Это не сотни миллионов и даже не миллиарды, это
Он отчаянно замотал головой, рыжеватая челка растрепалась, упала на изрезанный морщинами лоб.
– Нет никаких сомнений: мы обязаны сделать все, подчеркиваю, абсолютно
Анджела и Роутс последовали за ним. Они свернули на тропинку, ведущую к зданию Белого дома. Перерыв подходил к концу.
– Мистер президент, – сказала Анджела, – я считаю, вы должны четко и недвусмысленно донести вашу позицию до всех членов экстренного совета. Во избежание, так сказать, недопонимания.
– Уверен, все будут единодушны в поддержке вашего решения, – заявил Роутс, – у меня есть проверенные сведения, что большинство в правительстве, особенно в силовых структурах, а также в сенате настроены против пришельцев и прежде всего – категорически против идеи распространения Лейма. Есть небольшое меньшинство, в основном среди сенаторов-демократов, которые не прочь пойти на контакт с леймами и, возможно, выторговать у них новые технологии, но даже эти немногие совершенно не приемлют идею Лейма.
– Замечательно, – президент довольно потер руки, – это просто замечательно! Если мы действуем единым фронтом, ничто не сможет нас остановить. И я, кстати говоря, совсем не думаю, что нам следует опасаться пришельцев. Если верно то, что вы, миссис Таунсенд, рассказали, то леймы не приемлют насилия, так?
Анджела понимающе кивнула.
– Так и боятся нам нечего, – подытожил он.
– Они не приемлют, – проговорила Анджела, ее голос зазвучал железом, – зато мы приемлем.
Она посмотрела в глаза двум мужчинам, прочла в них одобрение и поддержку.
– Еще как приемлем.
Войдя в здание, они прошли по коридорам к Овальному кабинету, где ожидали члены экстренного совета. Остановившись у самой двери, президент еще раз взглянул на советника по чрезвычайным обстоятельствам и на директора Национальной разведки, словно дал им последний шанс возразить, одуматься, отказаться. Но Роутс и Таунсенд смотрели прямо и твердо, в глазах горели готовность и энтузиазм.
Президент кивнул и развернулся к двери. Дежуривший рядом помощник своевременно распахнул створки, и мистер Крамп бодрым чеканным шагом вошел в Овальный кабинет. Все присутствующие поднялись со своих мест, приветствуя главу государства.
Остановившись у своего кресла, он возложил руки на спинку и торжественно провозгласил:
– Дамы и господа! На плечи американского народа вновь, как много раз прежде в истории, ляжет миссия по спасению человечества…