Шлюзовое помещение залилось ярким светом, лязгнул замок во втором клинкете. Дверь, намного толще первой, медленно отворилась, и Эрик тотчас выпустил ботов, которые не нашли ни одного живого человека, но обнаружили еще один полностью изолированный от внешнего мира участок бункера, в этот раз значительно меньшего размера.
– Выходим, – сказал Эрик и первым выступил из шлюза.
Группа оказалась в пустынном коридоре, который больше не напоминал офисный, а походил скорее на тюремный: невзрачные серые стены; висящие под потолком лампочки накаливания; выложенный дешевым линолеумом пол. В левой стене выделялись две двери. Одна из них казалась совершенно заурядной с обыкновенной хромированной ручкой, замочной скважиной и глазком. Другая была приварена к металлическим листам, прибитым к бетонной стене стальными штырями в палец толщиной.
Группа замерла на месте, все выжидательно посмотрели на Эрика. Он дал команду ботам, но те не смогли пробиться сквозь приваренную к металлическому косяку дверь – за ней начинался изолированный участок. Однако без особых усилий разомкнули замок на соседней двери. Эрик потянул ее на себя, вошел и огляделся. Застыл на месте как вкопанный.
– Твою мать… – выдохнул подошедший сзади Верещагин. Кто-то из бойцов матюгнулся вслед за командиром. Вся группа встала, потрясенно глядя сквозь широкое во всю стену окно.
За стеклом на грязном полу лежала чернокожая женщина. Судя по позе, было похоже, что она без сознания. В камере отсутствовала какая-либо мебель, но виднелись разбросанные повсюду пустые пластиковые бутылки из-под воды, бумажные обертки, прочий мусор неизвестного происхождения. В углу стояло ведро, но даже из наблюдательной комнаты было заметно, что оно до краев наполнено нечистотами. Рядом с ведром на полу виднелись желтоватые лужицы. Эрик представил, как должно вонять в этой маленькой камере, и ему стало дурно.
– Саманта… – вымолвил он, подойдя к стеклу вплотную.
Полковник опомнился, стряхнул навеянное ужасным зрелищем оцепенение и шагнул к окну. Ударил по нему кулаком несколько раз, обежал внимательным взглядом, прикинул что-то в уме, затем повернулся к Тесаку.
– Бронестекло, но, думаю, миллиметров десять, не больше, – предположил он.
– Глок пробьет, – уверенно заявил Тесак и вытащил из-за пояса трофейный пистолет.
– Действуй!
К счастью, женщина лежала у боковой стены слева, так далеко от ведра с нечистотами, как только было возможно в этом крохотном карцере. Тесак подошел почти вплотную к окну, к правой его части, взял пистолет двумя руками и выстрелил. Пуля пробила преграду, ушла в противоположную стену. Бронестекло в диаметре полуметра от точки попадания мгновенно потеряло прозрачность, покрылось частой сеткой тонких длинных трещин. Эрик облегченно выдохнул и немедленно дал команду наноботам проникнуть через образовавшееся отверстие, чтобы провести анализ состояния Саманты. Пробыв в полной изоляции несколько дней или недель, ее чип, скорее всего, потерял весь заряд энергии и сейчас находился в неактивном состоянии.
Тесак тем временем прицелился в участок прямо под первой пробоиной и выстрелил вновь. Вторая дырка появилась под первой, а под второй третья, а потом и четвертая. Выстрелами он очерчивал контуры будущего отверстия, через которое смог бы пролезть человек.
«СИСТЕМА В НЕАКТИВНОМ СОСТОЯНИИ, – доложили боты через пару секунд, – НАРУШЕНИЕ ГОМЕОСТАЗА, ВЫЗВАННОЕ ПАТАЛОГИЧЕСКИМ НЕДОЕДАНИЕМ И КРАЙНЕЙ ДЕГИДРАЦИЕЙ. ВЫСОКИЙ РИСК ПОЛНОГО ОТКАЗА СИСТЕМЫ. ВОЗМОЖНА ЧАСТИЧНАЯ ВРЕМЕННАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ. ЗАПУСТИТЬ ПРОЦЕСС?»
«Да!»
Боты были в состоянии замедлить патологические процессы в истощенном теле женщины, это могло дать выигрыш во времени. Как раз то что нужно. На зонде или гиперонике ее быстро поставят на ноги, но до этого времени еще нужно дожить. Несмотря на ее состояние, Эрик ощутил радость и воодушевление: Саманту не только удалось разыскать, но и она оказалась жива. Остается сущий пустяк – выбраться отсюда. Он невесело усмехнулся собственной иронии.
Из пробитого окна потянуло жутким смрадом. Эрик морщился, но терпеливо ждал, пока Тесак закончит свою «ювелирную» работу. Выстрел за выстрелом чертили пунктир из пробоин, которые складывались в грани будущего прохода. Пару раз ему пришлось перезарядить магазин: отверстия ложились плотно. Когда почти ровный квадрат размером метр на метр был готов, он спрятал оружие и огляделся в поисках чего-то тяжелого. Товарищи поняли его мысль, Клык и Седой взялись за стоящий у окна письменный стол, Верещагин и Тесак подхватили с другой стороны. Они раскачали импровизированный таран и на счет «три» швырнули его в центр квадрата. С глухим треском кусок бронестекла выломался из остальной части окна и рухнул на загаженный пол карцера. Стол треснул и покосился, его за ненадобностью отбросили в сторону.