На земле догорали обломки разрушенного здания, а в темном небе беспокойно кружили военные вертолеты. Солдаты вышли из своих укрытий и принялись тщательно прочесывать местность в поисках чужаков, которые, возможно, не успели эвакуироваться. Мужчина на переднем пассажирском сиденье хаммера, сжав кулаки, смотрел остановившимся взглядом в темноту. Разум отказывался верить в реальность произошедшего, но немыслимое случилось – и это придется принять. Он медленно достал айфон и обреченно нажал кнопку быстрого дозвона.
– Опа, вот те на! – воскликнула Ведьма. – А это чудо откуда взялось?
Она указала на дальнюю ячейку, в которой сидел и деловито умывался огромных размеров рыжий кот. Все, кроме раненного Паука, подошли ближе и с удивлением уставились на неожиданного гостя. Кот продолжал облизываться, не обращая ни малейшего внимания на собравшихся вокруг него людей.
– Глянь, он к нам со своим харчем, – усмехнулся Тесак, указывая пальцем на дохлую мышь; та лежала рядом с котом, задрав лапки кверху.
– Или это его плата за проезд? – с улыбкой предположила Ведьма.
– Здорово! Скормим мышь Пауку.
– Думаешь, съест?
– Он? Съест и добавки попросит!
Кот наконец прервал свое занятие, поднял пушистую круглую морду и поглядел зелеными глазищами на собравшихся людей.
– Откуда ты взялось, чудо вайоминское? – с усилием проговорил Верещагин сквозь боль в обожженной спине. Миниботы успели обработать и залечить большую часть ожогов, но оставшиеся раны еще саднили, заставляя морщиться и материться при каждом неосторожном движении.
– Забрел, наверное, случайно погреться, – с улыбкой предположил Эрик, – пока вход открыт был.
Кот пристально посмотрел Эрику в глаза и коротко мяукнул, очевидно соглашаясь с этим предположением. Затем как ни в чем не бывало вернулся к своему занятию.
– Назовем его Вайоша, – предложила Ведьма.
– Логично, – кивнул Седой, – раз из Вайоминга, будет Вайошей.
– А мне вообще пофиг, – брезгливо бросил Фредерико, – я больше люблю собак.
– И я! – подал голос лежащий в ячейке Паук.
Фредерико подошел к нему, сел рядом.
– Вот это я понимаю, правильный подход, – одобрил он.
Кота оставили в покое, бойцы улеглись отдыхать, лениво переговариваясь, вспоминая и смакуя подробности минувшего боя. Они испытывали гордость за себя, хотя понимали, что значительную часть работы сделали корректоры. Тем не менее задание выполнено без единого убитого или покалеченного американца, а раны Паука, Седого и Верещагина стремительно заживали под целительным действием наноботов. Поэтому успешной завершенную операцию можно было назвать с полным основанием. Вспомнилось шутливое предположение полковника о том, что «Ида будет вне себя от счастья».
Если серьезно, то радоваться леймам нечему. Тот факт, что при освобождении Саманты убийств удалось избежать, мало что меняет в их отношении к людям. Мы для них по-прежнему ущербны, думал Эрик с тоской, ибо обладаем коннектомом, «прошитым» на насилие. И от этого никуда не деться, если только не изменить порочный паттерн искусственно.
Эрик вытянулся в лежаке гибернатора, зевнул. Страшно захотелось спать. Но заснуть опять не дали.
«Эрик, как ты?» – послышался голос Софьи, в нем отчетливо звучало беспокойство. Это трогало, ведь всегда приятно чувствовать, что о тебе заботятся и волнуются. Ты нужен, о тебе помнят, тебя ждут.
«Жив и здоров, – бодро доложил он. – Троих наших ранило, Саманта цела, но пока без сознания, боты работают над ней. Мы там у американцев делов натворили… в общем, следи за новостями, скоро начнется истерика по всем каналам».
«Представляю, раз уж команда Олега впряглась… Когда будешь? Индейка еще осталась».
«Часа через полтора, наверное. Надо будет Саманту в больницу определить, или, может, ее на гипероник увезут».
«На гипероник, – подтвердил вездесущий лейм голосом Игоря Николаевича. – Ее и Сюзанну следует подлечить, а там есть все необходимое оборудование».
«Как она себя чувствует?» – осведомился Эрик.
«Чип заработал – видим, что в целом риска для жизни нет, но до выздоровления еще далеко. Пройдет реабилитацию на капсуле, и все будет в порядке. С Сюзанной тяжелее, но ее жизни также ничего не угрожает, разве что лечение займет больше времени».
Лейм отключился, а Эрик собрался попрощаться с Софьей в надежде хоть немного вздремнуть, пока в полете, но она сказала виноватым голосом:
«Эрик, прости…»
«Что случилось?» – насторожился он.
«Я… я… молилась за тебя».
Эрик поморгал, соображая.
«Тебе не нужно извиняться. Молись себе на здоровье, если чувствуешь, что тебе это необходимо. Мне даже приятно… в смысле, приятно знать, что ты просишь за меня. – Неважно кого, добавил он про себя. Даже если молишь о помощи собственного отца, все равно приятно. В менталку закончил: – Спасибо, Софья».
«Жду тебя!» – ответила она и отключилась.