Минивэн замедлил движение, встал на светофоре у моста с односторонним движением. Ждали зеленого, чтобы переправиться через речушку. Очередность проезда регулировалась светофором с двумя сигналами. Удивительно, откуда в такой глуши светофор, да еще функционирующий? Как позже объяснил Верещагин, неподалеку располагался один из учебно-тренировочных центров военной разведки.
Река была неширокой, берега утопали в зарослях осоки и камыша, в них мельтешили серые спины крякв. Над высокими стеблями мелькнули лосинные рога, вспорхнула стайка птиц.
Загорелся зеленый, машина тронулась и покатила по ухабистому покрытию моста.
«И что теперь?» – спросила Саманта.
«Теперь? Ничего, будем жить, как жили раньше, как до всего… разве что, договорились без серьезной нужды друг другу не менталить. К чему бередить старые раны, нам и так еще не раз придется пересекаться: одно дело делаем все-таки».
«Она вернулась к нему?»
«Не знаю, – честно ответил Эрик, – возможно. Я не спрашивал».
«Да, понимаю…»
Вспомнились последние минуты с Софьей. Сумка собрана, номер в гостинице с легкой руки полковника ждет и готов принять нового постояльца. Все обговорено, важные слова сказаны, неизбежные слезы выплаканы. Они стоят в прихожей Софьиной квартиры. Эрик в синей куртке и бейсболке, темно-синих джинсах, черных кроссовках. Застыл у самого порога, спортивная сумка с вещами оттягивает плечо. Софья рядом в своем повседневном халатике – уютная, домашняя… и чужая. Из гостиной доносится гуление малышки, запертой в детском манеже наедине с любимым игрушками.
– Ладно. Мне пора.
Карие глаза блестят, нижняя губа подрагивает, кадык скачет вверх-вниз.
– Прости пожалуйста, Эрик. Прости…
– Да. Хорошо.
– Нет, не хорошо. Прости!
– Ты серьезно? Что прощать?
– Блин, в самом деле, дура… но ты прости.
Звучит синонимом к «избавь меня от чувства вины». Хочется посоветовать обратиться к леймам – они подчистят коннектом, о вине и не вспомнишь. Но сдерживается в последний момент: не стоит с ней так.
Ладонь ложится на рукоятку входной двери, гладкий метал обжигает холодом кожу. Полагается что-то сказать на прощанье, но в голову лезут всякие сентиментальные глупости. Лучше промолчать. Давит на рукоятку, лязгает язычок замка, приоткрывается дверь.
В карих глазах испуг.
– Погоди!
Эрик замирает на пороге, смотрит вопросительно. Софья подходит ближе и снимает с шеи крестик на цепочке.
– Возьми, это тебе, – тихо произносит она.
Эрик разглядывает протянутый талисман с удивлением, поднимает глаза на девушку.
– Мне он уже не нужен, – объясняет она, – похоже, я выросла. Спасибо тебе, что помог.
Он берет крестик, всматривается в него внимательно, словно пытается разглядеть структуру молекулярной решетки, затем прячет во внутренний карман.
– Спасибо. Я бы и так все помнил, но… все равно спасибо. А вот мне подарить на память, увы, нечего.
– Неправда, – возражает она, – то, что ты мне дал, останется со мной. И еще – теперь я знаю, как назову девочку.
В заплаканных глазах мелькает озорной огонек. Эрик выдавливает улыбку, но молчит в ответ. Затем распахивает дверь и выходит за порог.
– Прощай! – доносится из-за спины.
Он хочет ответить «до свидания» или «до скорого», ведь увидятся еще не раз, но в последнее мгновение догадывается, что она имеет в виду.
– Прощай! – бросает Эрик, не оборачиваясь, и закрывает за собой дверь.
– Выгружаемся, граждане корректоры, выгружаемся!
Зычный голос полковника вывел Эрика из раздумий. Минивэн припарковался на обочине проселочной дороги, примяв растущий поблизости кустарник. Фредерико дернул за рукоятку, и дверца отъехала в сторону. В салон ворвался свежий лесной воздух и принес вкусный аромат опавшей листвы, пропитанной дождем.
Эрик соскочил на мокрую траву последним. Саманта, Фредерико и Сюзанна стояли рядом, потягивались и разминали затекшие мышцы. Закуривая сигарету, к ним подошел Верещагин.
– Топайте вон туда, – он указал в сторону леса, – и никуда не сворачивайте. Метров через сто выйдете на поляну, туда и приземлится ваш шарик.
– Спасибо, Олег Сергеевич, – сказал Эрик по-русски и протянул руку.
– Да не за что.
Полковник пожал руки всем.
– Скоро увидимся или как? – спросил он.
– Скоро, – кивнула Сюзанна, – леймы говорили, что процесс изменения внешности не займет дольше нескольких часов на каждого.
– Значит, встретимся здесь же через сутки или около того, – подытожил Верещагин, затягиваясь сигаретой. – Номер вы знаете, так что звоните.
– Вернемся новыми людьми, – предвкушая, произнес Фредерико.
– Вот тогда и сфоткаем ваши новые морды лица для документов, – пообещал Верещагин. – Все, время вышло, вам пора.
– Пора в новую жизнь, – буркнул Эрик и поймал на себе пристальный взгляд Саманты. Она широко улыбнулась, и ему захотелось улыбнуться в ответ.
– Присаживайтесь, миссис Таунсенд!
Президент Крамп обвел рукой помещение Овального кабинета, словно предлагая гостье самой выбрать себе подходящее место.