– В самом деле, наступление нового года это не остановит, уверяю тебя, – засмеялся Фредерико.
Ведьма покраснела и растерянно переглянулась с Пауком. Тот пожал плечами и, поколебавшись пару мгновений, отставил шампанское в сторону и разлил по бокалам лимонад. Печально вздохнув, девушка взяла бокал за тонкую ножку и подняла.
– А желание-то загадать можно? – с язвинкой в голосе спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Но только не вслух, а то не сбудется, – порекомендовал Клык.
– Это если желание особое, уникальное, – возразил Тесак, – а у нас у всех, похоже, теперь одно единственное желание, общее.
Эрик понимающе закивал, провозгласил по-русски:
– С Новым годом!
И правда, электронные часы отсчитывали последние секунды старого года.
Отгремел праздничный салют, прозвучали искренние поздравления. К этому времени почти все угощение съели, и сил на новогодний торт, который Верещагин, по собственному заверению, испек сам без всякой посторонней помощи, просто не хватило. Бутылка шампанского так и осталась неоткрытой. Тем не менее все навеселились вдоволь и даже успели потанцевать. Фредерико и Света продемонстрировали немалые таланты в исполнении традиционного мексиканского Танца со шляпой, но в качестве шляпы пришлось использовать русскую шапку-ушанку.
Было далеко за полночь, когда Эрик решил выйти и прогуляться, отдохнуть от смеха, веселых голосов, громкой музыки и энергичных танцев. Как однажды сказала Софья, голова, как запертая комната – нуждается в регулярном проветривании свежим воздухом. А еще лучше морозным.
Шторм улегся, небо сбросило тяжелое плотное покрывало туч и предстало во всей свой волшебной красе, облачившись в яркое звездное платье, перетянутое туманным поясом Млечного Пути и украшенное сияющей брошью серебряного полумесяца. Эрик, засунув руки в карманы куртки, неспешно брел по заснеженным питерским улицам, вспоминая проведенные в этом городе дни. Внутри щемила тоска, мир казался усеянным обломками некогда изумительно красивого, но, как выяснилось, иллюзорного замка. Разглядывать руины было больно и в то же время приятно. Ноги сами собой привели его к парку Есенина, а оттуда – к улице Дыбенко.
Он остановился перед входом в тот самый подъезд, поднял голову к окнам. Темно. Эрик понятия не имел, кто проживал в Софьиной квартире сейчас, когда она переехала в Москву. Возможно, хозяйка решила свое жилище сдать или даже продать, а может, и сохранила – на всякий случай, если однажды решит навестить родные края. Насколько он помнил, у Софьи в Питере жили мать и брат, так что вполне возможно, квартира теперь в распоряжении кого-то из родни. Как-то так вышло, что Эрик не успел познакомиться ни с кем из них, но слышал, как Софья упомянула о разрыве с Глебом и о своем новом молодом человеке в телефонном разговоре с матерью. Хотя какое это теперь имеет значение?
Реальность как звонкая пощечина вырвала его из раздумий. Послышались приближающиеся голоса – громкий и басовитый мужской, высокий и мелодичный женский, а с ними смех и радостные возгласы. Эрик обернулся, разглядел появившуюся из-за поворота пару. Мужчина катил перед собой коляску, женщина держала его под руку, шла, тесно прижавшись, задорно хохотала, закидывая лицо к небу. Мужчина тоже посмеивался, рассказывая что-то смешное.
Эрик узнал женский голос, внутри похолодело. Не может быть! Но ошибиться он не мог, этот голос он узнал бы среди миллиона других.
– Черт, индийская мелодрама, – буркнул он себе под нос.
Откуда она здесь? Хотя что удивительного: возможно, приехала на праздники в родной город.
Накатили паника и стыд, словно его поймали за попыткой подсматривать в женскую баню. В некотором смысле так оно и было – что это еще, как не попытка, пусть и подсознательная, подглядеть за чужой жизнью, за чужим раем.
Первой мыслью было спрятаться в подъезде, но Эрик сразу понял, что там попасться еще легче. Отвернулся, пошел прочь торопливым шагом. Жизнерадостный смех и веселые голоса догоняли, разбивались о спину, как волны бушующего моря о скалу, окатывали пенящейся влагой, отступали, чтобы накатить вновь.
– …Короче, он так и не понял, что я имел в виду, прикинь? Ха-ха-ха…
– Ха-ха, реально, вот тугодум. Я Анюте то же самое рассказала – реакция ноль!
– Ха-ха-ха!
– Да тише ты, Эрюшу разбудил! Иди ко мне, моя маленькая…
Послышалась похныкивание. Эрик невольно замедлил шаг. Эрюша?!
– Дай мне Эрику, – мужской голос прозвучал с виноватыми нотками, – я разбудил, мне и укачивать.
Девочка закряхтела, похныкала еще, но скоро затихла.
Пришлось сделать усилие, чтобы сбросить оцепенение. Он вновь прибавил шаг. Втянул голову в плечи и торопливо засеменил, глядя в утоптанный снег. Прочь отсюда и поскорее. Дурак, что за дурак!
На миг за спиной стало тихо, слышался лишь скрип снега под подошвами сапог.
«Эрик, это же ты. Ты!»
Он сбился с шага, с трудом подавил импульс обернуться.
«Это не я, ты обозналась», – ответил он, чувствуя себя полным идиотом.
«Хренушки! Я узнала твою походку и осанку».
«Получаешь пятерку за наблюдательность».
«А ты – двойку за добросердечие!»