– Котенок, набери код, а то у меня руки заняты…
– Да, милый.
«При чем здесь…»
«При том! Хочешь себя мучать – мучай. А меня-то за что режешь по больному?»
– Закатывай коляску, я дверь попридержу.
– Спит?
– Ага, похрапывает даже.
– Опять засопливила, наверное…
«Прости, так получилось».
«Само собой?»
«Ну, как-то так…»
Хлопнула с металлическим лязгом дверь подъезда, на улице стало тихо.
«Прости, Софья, пожалуйста».
«Да ладно уж… Что поделать, Эрик, любовь и боль всегда ходят парами».
«Красиво сказала. Сама придумала?»
«Ага, только что».
По менталке донесся Софьин смех, Эрик невольно улыбнулся. Попытался тоже засмеяться – не вышло. Отключился, не прощаясь.
Подумалось мимоходом, что Софья права насчет любви и боли: одно есть обратная сторона другого. Не хочешь боли? Беги от ее лучшей подруги.
Он зашагал быстрее, потом прибавил хода еще. И наконец побежал. Быстрее и быстрее, пока не помчался, как спринтер на короткой дистанции, обжигая лицо морозным воздухом. Гроздья снега выстреливали из-под ботинок, пар валил изо рта, полы расстегнутой куртки взмывали при каждом шаге, словно крылья. Он несся сквозь ночь, пролетая перекресток за перекрестком, квартал за кварталом, подобный одинокому волку, гонящемуся за добычей. Или спасающемуся от охотника.
Бежать – так быстро, как только можно! Скорее прочь от двух верных подруг, чтобы они больше никогда его не нашли.
Дождь лил не переставая уже второй день кряду. Горы туч – черных, тяжелых и мрачных – заполонили небо от горизонта до горизонта, исторгая тугие теплые струи. Ливень стал желанным избавлением после двух месяцев адской жары, когда столбики термометров переваливали за пятьдесят градусов, а жестокое летнее солнце высушивало плодородную землю Пенджаба. Муссонные дожди, обычные для этих краев в августе, даровали животворную влагу земле, но от жары почти не избавили. Духота и влажность, особенно в середине дня, каждый год пожинали смертельный урожай: десятки людей, у которых не выдерживало сердце, умирали под испепеляющими лучами солнца, задыхаясь в перенасыщенном влагой воздухе – и август 2020-го не был исключением.
Джафар отошел от окна, обернулся, бросил внимательный взгляд на гостя – молодого пышноусого мужчину, который сидел в кресле, небрежно закинув ногу на ногу. Его смуглые узловатые пальцы играли с четками, неторопливо перебирая бусинки из слоновой кости. Черные глаза смотрели прямо и требовательно, словно это Джафар явился к нему на доклад, а не наоборот.
– Что случилось, брат? – нарушил молчание Джафар. Его голос прозвучал мягко, почти добродушно. Для тех, кто знал его близко, это означало, что Абд сердится. Нет, не просто сердится, он в бешенстве, и кто-то вот-вот получит заслуженное наказание. Жестокое, но справедливое. Однако гость не состоял в братстве, он был просто посланник, который курировал поставки. – Почему задержка?
Мужчина развел руками, воздел глаза к потолку.
– На все воля Аллаха, – благоговейно проговорил он, – и такова была Его воля, что наш человек в исламабадской таможне слег с холерой как раз накануне прибытия самолета. Нам пришлось изменить весь маршрут, и поэтому груз поплыл на корабле в Карачи, там его встретили и приняли. Точно по инструкции он пролежал три дня, а затем отправился сюда, в Лахор.
– Отправился каким образом? – вкрадчиво и дружелюбно поинтересовался Джафар.
– Багажник легковушки, – лаконично, но понятно ответил гость. Да, посылка номер тридцать пять вполне могла уместиться в багажном отделении любого обычного седана. – Груз сейчас в пути, и мой человек, который его сопровождает, заверяет, что он прибудет сегодня к полуночи, Иншааллах[14].
Джафар опустился в кресло, сложил руки перед собой, задумался. До сих пор поставки шли по плану, ничто не нарушало детального графика, который он получил от женщины-кафира. Груз номер один прибыл через неделю после встречи в гостинице в Лахоре. Еще через несколько дней пришел груз номер два. Две недели спустя в руках Джафара оказался груз номер три. Числа в названии каждой посылки были не просто порядковыми номерами, они обозначали определенную деталь в схеме устройства, которое предстояло собрать и привести в готовность к началу следующего года. На первый взгляд создавалось обманчивое впечатление, что времени имелось в избытке. Но каждая задержка повышала риск срыва всей операции. А такой сценарий явился бы настоящим кошмаром для Джафара: дело не только в том, что он в случае фиаско лишится обещанной награды и братство запятнает свою честь позором. Гораздо более страшным исходом стала бы потеря ниспосланного Всевышним уникального шанса нанести сокрушительный удар по кафирам. Руками неверной Он возложил на братство и лично на Джафара грандиозную задачу, не выполнить которую было бы величайшим грехом.
– Я понял тебя, брат, – нейтральным голосом произнес Джафар. – Да ниспошлет Аллах благословление на тебя и твоих родных.
Посланник благодарно склонил голову, приложив правую ладонь к сердцу, поднялся и покинул комнату.