Свежий морозный воздух резанул носоглотку ледяным ножом, заставил поежится. Эрик засунул руки в карманы, велел Абду:
– Веди!
Долгий изнурительный путь вверх по склону занял чуть больше получаса, шли быстрым шагом, едва ли не бегом. Склон часто менял крутизну – то превращался из почти отвесного в пологий, то, словно сжалившись над путниками, выравнивался, но через несколько десятков метров набирал крутизну вновь. Пытка завершилась, когда Абд, который шел первым с фонарем в руке, остановился на небольшом ровном участке земли, зажатом между крутым обрывом и отвесной скалой. В стене зиял широкий проем, на земле у входа лежали разбросанные валуны. Плотный занавес, служивший неким подобием двери, повис на одном крючке, большая его часть лежала смятая на каменном полу.
– Здесь? – резко спросил Верещагин.
Смуглое лицо Джафара преобразилось, вдруг стало одновременно растерянным и изумленным. Он обвел лучом фонаря края проема, землю у входа, посветил внутрь.
– О Аллах всемогущий… – вымолвил он в ужасе.
– Что случилось? – не выдержал Эрик, шагнув к пакистанцу.
Но тот, ни на кого не обращая внимания, шагнул в пещеру, протянул руку и щелкнул выключателем. Вспыхнул свет, который в ночи показался ослепительным. Эрик и Верещагин вошли вслед за Джафаром, остановились посреди помещения.
На каменном полу распростерлись в лужах крови два мужских тела. Грудь одного из них была изрешечена пулями; у другого, который лежал на животе, неестественно вывернув руку, багровело широкое отверстие в затылке.
В пещеру вошли бойцы, кто-то матюгнулся под впечатлением от неожиданной находки, многие достали оружие, принялись настороженно озираться по сторонам.
– Что это значит? – Верещагин грозно вперился в Абда.
– Проклятье! – взревел тот, не отвечая на вопрос. Он рванулся вперед к искусственно сложенной стене. Толкнул дверь, вбежал внутрь, включил освещение.
– О Аллах! О Аллах! – во весь голос запричитал он, отшвырнув фонарь и схватившись за голову.
Эрик и Верещагин бросились следом и оказались в просторном помещении, где на каменном полу валялись в беспорядке инструменты непонятного назначения, коробки, провода. У стены лежал разбитый вдребезги ноутбук.
– Где бомба?! – зарычал Верещагин, хватая террориста за ворот куртки. – Где она?
Абд поднял на него вытаращенные в ужасе глаза, произнес, задыхаясь:
– Пропало… Око Всевышнего пропало! Не будет мне прощения… проклятье на веки.
– Как пропала? – заорал Эрик, развернув Джафара к себе. – Куда она могла деться?
Большие черные глаза Абда наполнились влагой, он закрыл лицо руками, зашептал:
– Прости меня, мама, прости…
Эрик оттолкнул причитающего Абда от себя, немедленно сообщил о случившемся корректорам и леймам. Верещагин подошел к Абду, схватил его за грудки, процедил прямо в лицо:
– Когда запланирован подрыв?
– В ночь на седьмое февраля, в полночь, – послушно ответил тот. – На детонаторе таймер.
– Уже активирован?
Абд коротко кивнул. Эрик взглянул на часы.
– У нас меньше суток в запасе, – сокрушенно прокомментировал он.
– Есть ли подозрения, – продолжил Верещагин допрос, – кто мог за стоять за убийством твоих людей и похищением бомбы?
Джафар помотал головой, хрипло проговорил:
– О моем плане не знал никто. Кроме этих двоих… – он кивнул на два трупа в соседней комнате.
– Больше никто? Ты уверен?
– Абсолютно! – твердо ответил Джафар, а затем призадумался и пробормотал: – Если, конечно, не считать…
– Кого? – гаркнул Верещагин.
Пакистанец замялся.
– Мэри. Женщину-кафира.
Верещагин оттолкнул его, повернулся к своим людям.
– Мне все ясно, – с обреченным спокойствием сообщил он, – надо валить из города немедленно, пока не поздно!
Пробка с громким хлопком высвободилась из тугих оков стеклянного горлышка и взметнулась к потолку. Ароматная пена выплеснулась из бутылки прямиком в широкие винтажные бокалы-кубки, вмиг наполнив их до краев. Один из них переполнился, у основания на столе быстро образовалась стреляющая пузырьками лужица. Но это совсем не огорчило Анджелу, скорее наоборот, позабавило. Она весело рассмеялась, давая понять Роутсу, что вовсе не винит его за неумелое обращение с благородным напитком. Он искусно скрыл смущение, сделав вид, будто не заметил оплошности. Поднял «кубок», промокнул салфеткой основание и улыбнулся женщине напротив.
Они находились в кабинете Анджелы. Рабочий день давно подошел к концу, но никто не думал уходить домой сейчас, когда в буквальном смысле решается судьба мира. Здание коттеджа, где располагался офис советника по чрезвычайным ситуациям, опустело, в приемной маялся один лишь Мэттью, не смевший покинуть рабочего места прежде начальницы.
Роутс явился в контору Анджелы с букетом роз и бутылкой дорогого шампанского четверть часа назад. Теперь цветы благоухали в роскошной граненой вазе на рабочем столе хозяйки кабинета, а шампанское посверкивало пузырьками в широких бокалах, которые элегантно держали холеные пальцы.
– Сработано просто великолепно, – похвалил в очередной раз Роутс. – Вы – настоящий профессионал.
– Без вашей помощи нас всех ждало бы фиаско, – вернула она комплимент.