– Благодарю вас, мистер Роутс! – облегченно выдохнула она и вновь подняла бокал, он ответил тем же. – Думаю заняться этим безотлагательно. Свяжусь с пилотом прямо сейчас.
– Приступайте. Мне пора, на улице уже вечер, а в офисе еще полно дел. Удачи вам!
С этими словами Роутс поднялся из кресла и направился к выходу. Взявшись за ручку двери, остановился и обернулся к Анджеле, торжественно проговорил:
– Судьба мира в ваших руках, миссис Таунсенд. Сделайте то, чего ждет от вас страна!
Когда дверь за ним закрылась, Анджела пригубила еще шампанского и поставила почти полный бокал на стол. Душа ликовала и пела, чувство близкой победы пьянило сильнее алкоголя.
Анджела набрала номер на телефоне. Во время короткого диалога, состоящего из шифрованных фраз, пилот вертолета подтвердил готовность ко взлету с грузом на борту.
– За работу, Роджер! – были ее последние слова пилоту перед тем, как она повесила трубку.
Вертолет достигнет цели ровно через один час пятнадцать минут. Увериться в этом она сможет, отслеживая его местонахождение в реальном времени по навигатору прямо на экране своего компьютера. А затем в нужный момент останется совершить последнее и столь желанное действие: нажать кнопку дозвона на миниатюрном айфоне.
Радость и ожидание праздника распирали изнутри и требовали выхода. Анджела в нетерпении поднялась из-за стола, прошлась по кабинету взад-вперед, остановилась у двери. Призадумалась, на тонких губах заиграла шкодливая улыбочка. Она приоткрыла дверь и негромко крикнула в приемную:
– Мэттью, зайди-ка ко мне!
Спуск занял едва ли не больше времени, чем карабканье вверх. Джафар с фонарем в руках, прекрасно знакомый со местностью и подгоняемый Верещагиным, вел группу вниз по склону, но света тем не менее не хватало. Кто-то то и дело спотыкался, падал, матерился, снова падал и сыпал проклятьями. На полянку, где находились припаркованные фургон и легковушка, вышли злые, усталые и запыхавшиеся.
Близился рассвет, звезды блекли и одна за другой исчезали с небосклона. Эрик прислонился спиной к промерзшему борту фургона, тяжело дыша, и посмотрел в небо. Где-то там, на высоте нескольких километров, завис зонд-два, готовый по первой команде метнуться к земле и забрать на борт корректоров и «Кулак Лейма», чтобы увезти их далеко отсюда – в спокойное, безопасное место. И тем самым похоронить надежду на восхождение в течение ближайших десятилетий, а также упустить предоставленный человечеству уникальный шанс отряхнуться от последствий слепого выбора эволюции и выковырять из своей сути то, что, казалось бы, вшито в нее намертво. И в довершение всего махнуть рукой на то, что в течение ближайших часов или суток погибнет несколько десятков миллионов человек, а в последующие месяцы и года – еще миллиард. Одного этого достаточно, чтобы задаться вопросом: а правильно ли мы поступаем?
Верещагин велел всем корректорам сходиться к северной окраине города. Пункт назначения – так называемый гербальный парк, в котором, как в музее, демонстрировались посадки всевозможных трав и специй. Судя по данным с видеокамер зонда, в этот час в парке было безлюдно, и находился он сравнительно недалеко от города. Софья, Фредерико, Саманта и Сюзанна на ночном такси приближались в этот момент к парку. Там приземлится зонд-два для эвакуации людей. Верещагин был уверен: взрыв может произойти в любое время и в любом месте, так как ядерный заряд сейчас в руках американцев.
Эрик включил общий канал связи, доступный для всех корректоров и полковника, сказал медленно и с расстановкой:
«Я никуда не лечу».
Несколько секунд в ментальном эфире висела тишина. Верещагин резко развернулся к Эрику, вперил в него стальной взгляд.
«Отчего-то я не сомневался, что услышу нечто подобное», – жестко проговорил он.
«Я никуда не лечу, – спокойно повторил Эрик. – Мы обязаны сделать все, что в наших силах, чтобы остановить катастрофу».
Послышался Софьин напряженный голос:
«Я тоже остаюсь. Сделаем, что сможем, вместе».
«Не боишься дочку сиротой оставить?» – тяжело произнес полковник.
«Ничего, о ребенке позаботятся».
«Этих ублюдков надо остановить, – послышался голос Саманты, – я остаюсь!»
«Да вы больные! – прокомментировал Верещагин, но голос прозвучал мягко, почти радостно. Похоже, такое решение корректоров его не удивило, скорее обрадовало. Тем не менее он счел нужным заметить: – Бомбы нет в городе, и где ее искать, неизвестно».
«Значит, встанем по периметру, – поддержал Фредерико, – закольцуем город ботами, грингос не пройдут».
«Вообще-то, – вставила Сюзанна, – бомбу могут взорвать и вне пределов города. Но я тоже остаюсь, попытаться мы просто обязаны».
Верещагин тяжело вздохнул и закатил глаза к ночному небу. Затем обернулся к своим бойцам, рявкнул:
– Отделение, слушай мою команду!
Пятеро бойцов, хоть и одетые в гражданское, встали по стойке смирно, вперились в командира.