Джафар направился к припаркованному неподалеку фургону. Навстречу прошло несколько прохожих, среди них пара европейцев: рослый шатен с крупным носом и лохматыми бровями и бесстыже одетая девушка – низкорослая и щуплая, со светлыми волосами, забранными желтым ободком. Прошли мимо молча, держась за руки и не глядя на него. Интересно, каким ветром туристов занесло в этот богом забытый квартал в то время, как празднества и гуляния сосредоточены совсем в другой части города? Джафар нахмурился, замедлил шаг, обернулся. Успел заметить, как странная парочка скрылась за поворотом. Пребывая в задумчивости, он двинулся дальше. Остановился возле фургона, осмотрелся по сторонам. Хорошо освещенная фонарями улица выглядела вполне обыденно: спешили по своим делами редкие прохожие, проезжали автомобили, некоторые стояли припаркованные. Среди них – новенький серый фольксваген, за рулем которого сидел мужчина и возил пальцами по экрану смартфона. Судя по номерам, машина принадлежала компании «Гималаян Рентал». Часто ли местные жители берут автомобили на прокат? Джафар пригляделся, лицо водителя пряталось в тени, но по силуэту показалось, что это европеец. Еще один? Здесь?
Внутри пробежал нехороший холодок. Он невольно запустил ладонь в карман, нащупал рукоять глока. Кто? Стукач, которого прирезали по его приказу несколько дней назад, работал на русских. Кому еще он мог стучать? Британцам? Израильтянам? Неужели вся операция отслеживается? Но как? Это просто невозможно!
Джафар вдавил кнопку на электронном ключе, отпер дверь, собираясь влезть в кабину, затем помедлил, задумался. Нет, слишком важно, надо разобраться прямо сейчас! Он захлопнул дверцу фургона и развернулся, чтобы направиться к серому фольксвагену, но увидел, как автомобиль выруливает с обочины и уезжает прочь. Джафар пристально посмотрел машине вслед, затем достал телефон и спешно набрал номер Латифа. Прозвучало десять долгих гудков – никакого ответа. Дал отбой, потом набрал еще раз, но с тем же результатом. Плохо, очень плохо! На этот номер соратник отвечал незамедлительно, телефон был при нем
Ехать обратно, сейчас же!
Джафар распахнул дверцу и спешно вскарабкался в кабину. Пристегнулся и вставил ключ в разъем зажигания. Заметив краем глаза движение слева от себя, он вздрогнул и мгновенно обернулся. Рука непроизвольно выхватила оружие и наставила на сидящую на пассажирском сиденье женщину.
– Кто ты? – рявкнул он.
Женщина медленно повернула к нему лицо. Джафар вгляделся в знакомые с детства черты, мелко задрожал, выронил пистолет.
Он всегда помнил ее такой: одетой в традиционный шальвар-камиз с орнаментом алых и голубых расцветок, с браслетами на запястьях и перстнями на пальцах, с подернутыми сединой черными волосами, покрытыми полупрозрачной дупаттой, которая ниспадает на плечи шафрановой дымкой. Большие черные глаза из-под густых широких бровей смотрят внимательно, ласково, с любовью. Она была одета именно так, когда он почти десять лет назад обнаружил ее неподвижно сидящей в кресле перед телевизором…
Джафар медленно помотал головой, отказываясь принять действительность, но взгляда оторвать не смог. Наваждение, посланное Шайтаном? Или результат хронического недосыпания в течение последнего месяца?
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – промолвила женщина.
Он узнал этот голос, его невозможно было не узнать. Интонация, тембр, мелодия, милые слуху и привычные, заиграли на струнах глубоко в душе Джафара. Так звучал голос, который он никогда не забудет. Джафар протянул руку, коснулся ее лица. Она мягко улыбнулась.
– Да, сынок, это я, – сказала она и взяла его руку в свою.
Он ощутил тепло ее кожи, вдохнул ее запах. Это не могло быть наваждением или галлюцинацией. Аллах велик, и Его волей случаются в этом бренном мире чудеса.
– Мама, – произнес он хрипло, – но как? Как?!
Она пожала плечами, воздела глаза к потолку кабины.
– Такова была воля Всевышнего, – произнесла она. – Добрые ангелы Мункар и Накир, следуя велению Аллаха, послали меня к тебе, чтобы…
– Чтобы благословить! – ликующе воскликнул Джафар.
Женщина слегка нахмурилась, и этого оказалось достаточно, чтобы мужчина осекся и умолк.
– Да, сынок, чтобы благословить, – произнесла она после недолгого молчания, – и дать силы отбросить морок, наведенный на тебя Нечистым, и обратить свой взор к милостивому Аллаху, и услышать его слова о добре и милосердии.
– Что ты говоришь, мама? – Джафар насторожился, не совсем понимая, куда клонит мать.
– Разве ты не понял? – женщина сжала его руку. – Ты должен остановиться и перестать сеять зло, ибо такими деяниями помогаешь ты врагам Аллаха.
– Что?! – вскричал Джафар и отдернул руку. – Мама!
– Не пролитой крови и не сожженных городов жаждет от тебя Всевышний, а смирения, – продолжала женщина, словно не заметила выкрика.