Эрик поморщился, но послушно поплелся на кухню вслед за Софьей и хозяином квартиры. После роскошных пиршеств на капсуле и в гостинице приготовленная девушкой снедь особого аппетита не вызывала.
Прежде чем они расселись по табуретам вокруг шаткого кухонного стола, Олег достал из холодильника ополовиненную бутылку водки и водрузил между кастрюлей с макаронами и открытой консервной банкой с тунцом, который источал сомнительный аромат.
– За знакомство, – пояснил он.
– Нет-нет, мы не будем, – Эрик покачал головой, указывая на бутылку.
Хозяин недоуменно воззрился на гостей.
– Софья – понятное дело, а ты-то чего? У вас в Швеции что, водку не пьют?
– Еще как пьют, – ответил Эрик через Софью, – но нам нельзя. Помимо всего прочего, очень вредит мозгу. Лейм, понимаете ли…
– Лейм, говоришь… – Верещагин в некоторой растерянности закусил губу, но бутылку убрал. Утро все-таки, хоть и раннее.
Наконец начали трапезничать, еду запивали несладким чаем.
– А вам не приходила в голову мысль, – с подозрением в голосе спросил вдруг полковник, – что эти ваши леймы вас просто дурят?
– Дурят? – Софья чуть не подавилась. – Зачем?!
– Ну вот смотрите, подключают они к своей сети тебя, меня, Эрика и еще несколько миллиардов человек. Чипы встроены в наши мозги, а мозги подключены к сети. Получается идеальная схема тотального контроля: напрямую через мозг. Что еще нужно, чтобы поработить цивилизацию? Не надо ни бомбежек, ни убийств. А зачем бомбить? Нажал кнопочку, и земляне встали в ряд.
Эрик посмотрел на полковника вытаращенными глазами, даже жевать перестал. Софья возмущенно грохнула ладонью по столу.
– Да что вы такое несете, Олег Сергеевич! – воскликнула она с укором. – Зачем, объясните мне пожалуйста,
Верещагин молчал, слушал. Эрик хотел вставить что-то свое, но Софья продолжала яриться и закидывать хозяина риторическими вопросами:
– А вот скажите, товарищ полковник, у вас когда-либо возникало намерение пойти в лес и захватить, скажем, муравейник? Поработить всех тамошних муравьев, обратить их в рабство, чтобы в ряд вставали по первому вашему желанию. Думаю, нет, на фиг. Что вам от них вообще может быть нужно? Да ничего, не так ли?
– Ну, не скажи, – возразил Верещагин, – мне может понадобиться, к примеру, вообще снести к чертям этот муравейник, и это я сделаю запросто.
– Так и леймы запросто, – развела руками Софья, – но ведь не снесли же. Хотели бы нас уничтожить, давно бы с легкостью это сделали, и мы даже не поняли бы, что происходит.
Верещагин не нашел что ответить на это. Помолчал, хмуро глядя в тарелку. Аргументы звучали здраво, логично и убедительно, но принять то, о чем размышлять не привык вообще, казалось делом нелегким. И странные посылы об обществе без агрессии и убийств… Утопия! Разве это возможно среди людей? Таких, какие они сейчас, – нет, невозможно. А если землян изменить, сделать другими? Пришельцы именно этого и хотят. Кстати, а для чего это
Полковник озвучил вопрос, и Софья незамедлительно рассказала о том, что пришельцы предлагают, выражаясь привычными нам терминами, взаимовыгодное сотрудничество. Подняв человечество на Лейм, они сделают жизнь людей счастливой, спокойной и беззаботной, откроют безграничный доступ к невероятным технологиям, умениям и знаниям. Земляне же, влившись в Лейм, предоставят ресурсы своего объединенного разума всей пангалактической сети, усилив ее и без того немалые возможности. Вдобавок плодами такого усиления человечество сможет и само воспользоваться наравне со прочими объединенными в сеть разумами. Закончила Софья свой рассказ вопросом:
– Что во всем этом вас смущает, Олег Сергеевич?
– Звучит неплохо, – уклончиво ответил Верещагин. И вновь задумался. В душе ворочались неуверенность и беспокойство; важно не ошибиться, не перегнуть.