Несмотря на мигалки и все усилия шофера, путь до Девятинского переулка, где располагалось посольство США, занял почти час. Пробки оказались такой же характерной визитной карточкой Москвы, как Кремль или Мавзолей. День клонился к вечеру и нескончаемые потоки машин и людей заполонили улицы и тротуары. Но вскоре черный минивэн осторожно въехал в переулок и неторопливо проследовал мимо здания посольства. Шофер завернул на ближайшее свободное парковочное место, остановил машину и выключил мотор. В салоне воцарилась желанная тишина, которую сразу же нарушил Верещагин.
– Витек, будь добр, сходи покури пока и, если не трудно, сбегай в ближайший магаз, возьми холодной минералки.
Шофер без лишних разговоров покинул машину и заспешил вниз по улице.
– Так, и что теперь? – полковник потер тронутые сединой виски и озабоченно посмотрел на двоих гражданских. – Вам надо, полагаю, попасть внутрь, на территорию? Блин, как же это устроить…
– Совсем не обязательно, – ответил Эрик.
– То есть? – не понял Верещагин.
– То есть наноботы уже давно в пути, – объяснила Софья, – внедряются в сети, обходят файрволлы и проникают в базы. Надо просто подождать.
Во взгляде полковника вспыхнуло восхищение, смешанное с изумлением. Он промолчал, на мгновение даже забеспокоился, не водят ли его вокруг пальца. Но он не сомневался, что любую информацию можно перепроверить, а любую ложь – легко распознать.
– Эх, где ж вас прежде носило, ребятки, – пробормотал он себе под нос, размышляя о том, сколько вражеских сетей было бы раскрыто и сколько секретов выведано, будь эти двое странных гражданских со своими минироботами в его распоряжении раньше. А если б взял их с собой на задание тогда в Чечне, той промозглой ноябрьской ночью, когда заходили в село… Полковнику вспомнился бой, жестокое ранение в бедро, несколько «двухсотых» из роты, кровь, крики, плач и визги женщин, взрывы, огонь. Этого можно было бы избежать, если б знали заранее, что там засада…
Верещагин провел ладонью по русым, коротко стриженным волосам. Подумалось, что вся его жизнь могла бы сложиться по-иному, знай он, что именно той ночью, в марте 1999-го, состоится бомбардировка Белграда силами альянса. Успеть увезти семью или хотя бы предупредить – и они выжили бы… как пошло бы все тогда? Артемке исполнилось бы сейчас двадцать три, взрослый парень, женился бы уже. Наверное, и внуки у Олега появились бы. Да что там внуки, сам-то папашей стал бы опять, почему бы и нет, ведь Алена хотела завести двоих детей, сама частенько говорила, что хорошо бы родить Артемке братика или сестричку. Олег был бы сейчас другим, совсем другим – счастливым! – человеком…
Да и вообще война могла бы не начаться. Никакой крови, никаких смертей… если только леймы не врут. Черт его знает, может, и правда при Лейме жизнь станет лучше, легче, спокойнее и счастливее?
– Что-о? – испуганный возглас Эрика вырвал Верещагина из раздумий и воспоминаний, вернул в суровую, все еще полную злобы и ненависти действительность.
– Твою мать! – вторила ему Софья. – Этого не может быть…
Полковник встрепенулся, схватил шведа за руку.
– Что случилось?!
Эрик повернул к нему перекошенное в ужасе и неверии лицо. Пораженный, он не мог вымолвить ни слова.
Софья застонала:
– Господи, как такое возможно, как!
– Да что, б***, происходит? – вскричал полковник.
– Говорите уже, не томите, – поддержал начальника Воронин, напряженно вглядываясь то в Эрика, то в Софью.
– Пришли сообщения от ботов, – объяснила девушка дрожащим голосом, – думаю, вам, Олег Сергеевич, стоит немедленно связаться со своим руководством…
– Миссис Таунсенд, вы в своем уме?! – голос министра обороны рокотал, будто раскаты грома.
Анджела пропустила колкость мимо ушей, невозмутимо ответила вопросом на вопрос:
– А вы предпочитаете ждать, пока случится непоправимое?
Они находились в Овальном кабинете Белого дома, удобно расположившись на мягких канапе вокруг невысокого столика, поверхность которого украшало широкое, почти плоское блюдо с фруктами. Рядом с ним стояли несколько фаянсовых чашек с блюдцами и высокий кофейник. Анджела и Питер Шеннон сидели по разные стороны стола, буравя друг друга гневными взглядами. Рядом с министром расположилась, закинув ногу на ногу, женщина в строгом светло-голубом костюме – директор ЦРУ Джоанна Хассел, а на кресле за своим рабочим столом восседал, словно на троне, президент. Атмосфера в кабинете стояла напряженная, нервная. Совещание длилось уже второй час, все устали, президент отложил прочие дела, решив посвятить себя наиважнейшему на данный момент вопросу. Черная Сфера оказалась в руках русских, и это было чревато невообразимыми последствиями. Предложение Анджелы Таунсенд выходило за рамки разумного, это было очевидно, но разве уместно оперировать рамками разумного в такой нестандартной ситуации?
– Дамы и господа, – обратился президент к своим подчиненным, – прошу сохранять спокойствие и не переходить на личности.
– Приношу свои извинения, миссис Таунсенд, – поспешил поправиться Шеннон, – однако я по-прежнему считаю, что ваше предложение неприемлемо.