Олег припустил бегом и в несколько секунд преодолел оставшееся расстояние. Приблизившись, остановился как вкопанный, словно влетел в невидимую стену. На бурой от крови траве лежали два тела, в них он с ужасом узнал Воронина и шведа. Обернулся на стоящую рядом фигуру: Алексин, первый заместитель начальника ГРУ, замер неподвижно, словно статуя, бессмысленный взгляд морлока устремлен в никуда, в правой руке зажат пистолет. Дуло, удлиненное глушителем, забрызгано кровью. Очевидно, стрелял в упор.
Первые несколько мгновений Верещагин стоял, переводя взгляд с Алексина на два трупа и обратно. В этот момент подбежала группа бойцов, ощетинилась стволами автоматов, окружила замершего неподвижно генерал-лейтенанта. Верещагин присел на корточки рядом с лежащим на спине Эриком. Шесть страшных окровавленных ран изуродовали его туловище – четыре в груди, две в животе. Схожим образом выглядело тело Игоря.
Лесенковская, поджав под себя ноги, сидела возле Эрика и тихо рыдала. На ней был домашний летний халатик в пестрых цветочках, на ногах старые растрепанные тапки. Похоже, даже не переоделась, примчалась в чем была. Олег положил руку ей на плечо, желая успокоить. Она отняла ладони от заплаканного лица, посмотрела на него с мольбой в красных от слез глазах.
– Застрелил… – сквозь плачь выдавила она. – Он…
– Уже понял, – мрачно откликнулся Верещагин. – Он ответит.
Один из группы вытащил из рук Алексина пистолет, поставил на предохранитель и засунул себе за пояс.
– На этого браслеты и в машину, – велел полковник.
Замначальника утащили, словно куклу, двое бойцов, а Верещагин повернулся к Софье, не зная, как утешить. Девушка отчаянно попыталась взять себя в руки, даже сжала кулаки, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Когда рыдания утихли, она вытерла слезы, проговорила срывающимся голосом:
– Не уверена, что моих наноботов хватит на весь процесс. Наверное, Эрик умрет…
– Так он еще жив?!
Она кивнула, принялась объяснять:
– У ботов есть функция регенерации биологических тканей. Сейчас они работают, но процесс очень энергозатратный, заряд батарей падает с каждой минутой.
Верещагин присмотрелся к Эрику, заметил, что тот слабо дышит, а раны больше не кровоточат. Потом перевел взгляд на лежащего неподалеку капитана, посмотрел Софье в глаза. Она поняла его немой вопрос, потупила взор.
– Простите… но энергии на реанимацию двоих точно не хватит. Не уверена, что можно помочь даже одному, а обоим… Небольшую часть ботов я все же направила на вашего друга, поставила задачу: затормозить процесс отмирания тканей мозга. Если Сферу освободят в самое ближайшее время, то, возможно, его тоже получится реанимировать.
Верещагин понимающе закивал, отвернулся. Внутри затеплилась надежда, чуть не зашептал молитву – ботам и Лейму. В душе возникла невероятная смесь чувств, стало одновременно горестно и радостно. Горестно, потому что за последние несколько часов потерял двоих ближайших боевых товарищей, с которыми прошел через многое. Но горечь утраты уступила чуточку места радостному ожиданию чуда: возможно, хотя бы одного из погибших удастся спасти. А иначе… иначе придется при первой возможности сообщить страшную новость Наташе, жене Игоря. Уже не в первый раз приходилось ему приносить родным и близким печальные вести о гибели тех, за кого он как командир нес ответственность, и видеть слезы, невысказанные обиды, молчаливые упреки. Только бы обошлось, только бы пронесло!
Олег осознал, что возникла еще одна серьезная проблема: местонахождение планшета потеряно, а выискивать заново и отслеживать энергии больше нет. Хотя, если реанимация пройдет быстро и не сожрет до конца остатки Софьиного заряда…
– Есть прогноз? – спросил он, указывая глазами на Эрика.
– Понятия не имею. Боты успели запустить реанимацию до того, как началось необратимое отмирание тканей. Сейчас Эрик в вегетативном состоянии.
– А его собственные боты?
– Он весь свой заряд истратил на то, чтобы нейтрализовать этого упыря, – девушка кивнула на то место, где недавно стоял Алексин. – Сейчас его чип полностью деактивирован, энергии ноль. У меня же осталось тридцать три процента, но уровень стремительно падает. Если в ближайшие часы или даже минуты Сферу не отпустят, то и мои боты заглохнут.
Полковник посмотрел на мертвого Воронина, сердце снова сжалось. Тот застыл неподвижно. Рядом лежал тяжело раненный, но еще живой швед – лицо бледное, почти мертвое, пробитая грудь едва заметно поднимается и опускается в такт слабому дыханию. Девушка отгоняла от него и Воронина насекомых, следила, чтоб не лезли муравьи и жуки.
– Может, хоть Эрика в больницу? – предложил Олег, но она покачала головой.
– Не знаю, можно ли его шевелить. Пусть лежит, как лежит, пока боты работают, а дальше видно будет.
Они помолчали немного, затем Верещагин спросил:
– Как ты вообще узнала о том, что случилось?