Однако на лице Софьи вместо радости отразились тревога и волнение. Индикатор замигал красным и показал восемь процентов.
– Скорее бы, – вздохнула она, – энергия практически на дне.
Верещагин бросил обеспокоенный взгляд на лежащего в тени Эрика.
– Выздоравливает?
– Да какой там выздоравливает, – Софья горестно вздохнула, – пока просто умереть не дают.
Верещагин закурил, греясь в ласковых лучах летнего солнца. Софья встала рядом, с завистью покосилась на его сигарету и хмуро проговорила:
– Если б не беременность, тоже закурила бы.
Полковник хмыкнул, покачал головой, сказал с уважением:
– Ты молодец, не каждый мужик смог бы через такое пройти, а тут ты, маленькая, хрупкая и еще с пузом… – Заметив ее недовольный взгляд, поправился: – Ну, в смысле в положении. Я не пытаюсь сделать комплимент, просто…
– Я поняла, – Софья старалась не показать, что от его слов ей стало приятно, даже ощутила гордость за свои поступки. Она себя никогда не считала плохим или недостойным человеком, но жизнь не каждый день предоставляет возможность сделать что-то такое, от чего на спине будто прорастают крылья.
Они помолчали немного. Верещагин затягивался глубоко, дымил от души, как заядлый курильщик после долгого перерыва. Вообще-то, так оно в действительности и было, еще недавно он на каждом углу бил себя в грудь, хвалился, что бросил. Но, оказывается, не бросил, не в этот раз. Немного позже, наверное. Скоро.
– Как вышло, что этот, – Софья кивнула в сторону припаркованного вдалеке черного минивэна, – выследил Эрика и Воронина?
Полковник пожал плечами, стряхнул пепел.
– Скорее всего, прослушивал мой служебный. У меня канал особый, шифрованный, но с его-то полномочиями… скоро все выясним, с ним уже работают. Надеюсь, и первого «трояна» скоро возьмут, и тогда…
Хотел сказать, что тогда пригласит всех на шашлыки, но осекся. Он говорил то же самое несколько дней назад двум своим подчиненным – сослуживцам и боевым товарищам, с которыми работал в одной команде над делом Черной Сферы. Теперь оба мертвы. Как-то не до шашлыков.
Он решил сменить тему, спросить, когда ей рожать и как там Глеб поживает, но не успел. Радостный, ликующий возглас девушки прозвучал в самое ухо:
– Ой, смотрите, Олег Сергеевич, смотрите!
Она широко улыбалась, почти смеялась, глаза сияли торжеством и ликованием, тонкий изящный палец указывал в небо. Над парком медленно и неуверенно, словно боясь поверить в обретенную свободу, поднималась Черная Сфера. Вдали из-за оцепления послышались крики людей и одобрительное улюлюканье, свист и аплодисменты, будто толпа фанатов встречала любимого певца.
Верещагин в волнении отбросил сигарету, шагнул вперед и задрал голову к небу, приклеился взором к вздымающейся Сфере.
– Какой же вы молодец, Олег Сергеевич, спасибо вам.
Софья обняла его, сжала в крепких дружеских объятиях.
– Да что я-то, – скромно проговорил он, обхватив ее за плечи, – это тебе с Эриком спасибо. Кстати, что теперь будет с Игорем?
Софья поняла, о ком он, ответила чуть ли не с ликованием в голосе:
– Боты уже занялись его реанимацией. Состояние вашего друга, конечно, еще далеко от стабильного, но вероятность благополучного исхода больше восьмидесяти процентов, так что можете вызывать скорую. Как состояние стабилизируется, врачи смогут забрать его вместе с Эриком в отделение интенсивной терапии и довести дело до конца.
Олег облегченно выдохнул. В жизни, какой бы жестокой стервой она ни была, изредка находится место для чуда. Несмотря на несколько жутких ранений, Воронин будет жить – благодаря леймам, благодаря Лесенковской. Подумалось, что Софье ничего не мешало просто-напросто плюнуть на Воронина и направить весь комплект наноботов на своего Эрика, чтобы гарантировать его скорейшее выздоровление. Сказала бы потом, мол, простите, люди добрые, у меня не было выбора. Кто бы заподозрил, что он у нее был? Да никто! Однако она так не поступила, а напротив – сделала все, что могла, чтобы спасти жизни обоих, хоть и рисковала потерять своего друга. Не ясно, была ли в том заслуга Лейма или так проявились личные качества Софьи. Но, как бы то ни было, Верещагин чувствовал, что относиться к Эрику и Софье, да и вообще к пришельцам и Лейму с прежним подозрением он больше не сможет. Внутри что-то необратимо поменялось. Стало надежно и спокойно.