– Хватит, не надо! – завизжал Алексин и задергался, пытаясь вырваться из цепкой хватки оперативников. Боец подчинился приказу и брезгливо стянул белье, открыв взору присутствующих «хозяйство», съежившееся от страха.
Верещагин подошел ближе, злорадно ощерился и щелкнул зажигалкой. Желто-красный язычок пламени выстрелил из сопла и загорелся ровно, почти не дергаясь, благо стоял штиль. Алексин выкатил глаза, лоб покрылся испариной, тонкие губы задрожали.
– Да ты псих… – прохрипел арестованный.
– Я знаю, – чуть ли не с гордостью ответил Верещагин. – Ребята, держите крепче, ща сделаем хот-дог. Тесак, возьми-ка его белье и вбей ему в пасть, чтоб не орал.
Генерал-лейтенант истерично замотал головой, из глаз брызнули слезы. Он задыхался, силился что-то сказать, но не получалось.
– Зря ты отказался, – Верещагин укоризненно покачал головой, – хорошие условия содержания в тюрьме тебе бы не помешали. А теперь, с сожженным хером и яйцами, тебе вряд ли светят хорошие условия, скорее наоборот. В общей камере тебя полюбят, пылко и страстно…
Полковник опустил руку и поднес пламя к самому члену. Алексин задергался и принялся мелко и часто кивать головой, словно его била лихорадка.
– Да… д-да… все скажу… у-убери ог-гонь…
– Скажешь что? – полковник не убирал зажигалку.
– П-планшет…
– А-а-а, планшет, – Верещагин посмотрел вниз, брезгливо сморщился, заметив желтые струи, бегущие по волосатым ляжкам арестованного. Он загасил зажигалку и, спрятав ее в карман, рявкнул прямо в лицо Алексину:
– Не тяни время, сука! Говори!
Софья поднялась на ноги и прошлась вокруг лежащего на траве Эрика, желая размять затекшие ноги. Индикатор заряда батарей светился желтым и показывал 15 % от максимума. Софья периодически посылала запросы работающим наноботам, пытаясь узнать о прогрессе, но получала один и тот же ответ: «Биосистема в критическом состоянии, вероятность сохранения функциональности меньше 33 %». Боты, занимавшиеся Ворониным, по-прежнему работали в стабильном режиме, поддерживая метаболизм в нейронах, но запустить процесс реанимации были пока не в состоянии – заряда в батареях просто-напросто не хватало.
Восстановление поврежденных тканей и регенерация уничтоженных – процесс, требующий немалого времени и огромных затрат энергии, а ни того, ни другого сейчас не имелось. Софья топталась по траве, не отрывая глаз от рыжеволосого друга, который теперь лежал в тени растущего неподалеку дуба. Ей пришлось оттащить его и Воронина туда: небо наконец сбросило покрывало дождевых туч, и жаркое летнее солнце с энтузиазмом засияло на пронзительно голубом небе.
Лицо Эрика, бледное, как у мертвеца, выражало безмятежность и спокойствие. Страшные раны на туловище темнели на фоне его некогда светлой, а теперь залитой кровью футболки. Софья остановилась рядом с телом, присела. Провела рукой по рыжей голове, вытащила несколько застрявших в волосах прошлогодних листьев, потом наклонилась и осторожно коснулась губами лба. Лишь поцеловав, ощутила, что он живой, теплый.
Когда энергия в батареях упала до 13 %, Софья поняла, что оставшегося количества не хватит на то, чтобы восстановить все разрушенные ткани, это не реально. Даже если отозвать ботов из тела Воронина. Следовало настроиться на худшее, подготовить себя, чтобы еще одна смерть близкого человека хотя бы не стала шоком.
Воспоминания двадцатилетней давности нахлынули жгучей волной: ночной звонок из больницы, всхлип и рыдания матери, слезы на ее заспанном лице. Софье тринадцать, еще ребенок, но ей все стало ясно сразу – ведь папа долго болел, а последний месяц пролежал в больнице. Девочка обняла мать, прижалась к ее сотрясающейся от рыданий груди, понуро подошел младший брат, тоже обнял, но не ревел, а лишь угрюмо молчал. Далее была бессонная ночь, тихие беззвучные слезы в подушку, утренняя поездка в морг. Наконец, жуткое зрелище – любимый человек под простыней, с номерком на большом пальце ноги. Лицо белое, как мел, холодное, как любой из прочих предметов в помещении. Шок, страх, ужас, неверие.
Боже, только не теперь, только не снова. Неужели опять через все это придется пройти…
Она услышала в отдалении мужской голос, обернулась. Верещагин приближался быстрым шагом, на ходу разговаривая по телефону. Кивал, соглашался, что-то докладывал, благодарил. Подойдя к Софье, сказал заключительное:
– …И вам удачи, товарищ вице-адмирал! Ледовому привет!
С этими словами он отключился и спрятал телефон в карман. Посмотрел на девушку – его лицо сияло радостью. Софья воспряла, даже немного улыбнулась, нетерпеливо спросила:
– Что там с планшетом? Нашли?
Полковник с облегчением кивнул, ответил, хитро ухмыляясь:
– Ларчик просто открывался. В который раз убеждаюсь, что к каждому человеку нужен свой подход. Получить сведения оказалось совсем несложно: я вежливо спросил, Алексин вежливо ответил.
– Да? – Софья искренне удивилась. – Надо же, вежливый оказался. А еще убийца, предатель.
– Ну знаешь ли, люди всякие бывают, – полковник решил не развивать тему, перешел к главному: – Короче, Сфера взлетит в любую минуту.