Восхождение полностью

Софья оставила телефон, повернулась к другу и положила голову ему на грудь. Он приобнял ее, погладил по спине.

– Верещагин все еще в Москве? – спросил Эрик.

– Думаю, да, – неуверенно ответила Софья. – Во время последнего разговора он обмолвился, что пробудет еще неделю, командировка.

– Завтра созвонюсь с ним, у меня к нему дело.

– Решил вступить в ряды военных разведчиков? – хихикнула Софья.

– Нет, но у меня счеты к тем, кто сделал это, – Эрик потрогал шрамы на груди, – а Верещагин поможет мне их свести.

– Ясно… только смотри, не увлекайся. Наше дело гораздо важнее.

– Помню.

– Спокойной ночи.

– И тебе!

Софья чмокнула его в щеку и отвернулась. Эрик протянул к ней руку, поиграл немного с мягкими, нежными локонами. Когда услышал ее тихое размеренное дыхание, взял с прикроватного столика карандаш с блокнотом и, устроившись полулежа, стал писать строчку за строчкой, сверяясь с сохраненной в памяти чипа информацией.

Утром следующего дня, когда сытный, обильный завтрак в гостиничном ресторане завершился, Эрик с Софьей поднялись обратно в номер. Там Эрик наконец собрался с духом и позвонил своей матери. Женщина вскрикнула и расплакалась, услышав голос сына, с потерей которого успела смириться. Эрик сообщил, что он жив-здоров и что он уехал в другую страну и начинает новую жизнь, встретил девушку, которую полюбил и с которой хочет быть вместе. Говоря это, он краем глаза заметил, что Софья возится со своими вещами совсем рядом и явно прислушивается к его словам. Она нацепила маску бесстрастности, стараясь не подавать виду, но, несмотря на все усилия, не смогла скрыть выражения радости и благодарности в своих глазах, когда Эрик таким экстравагантным способом поведал о собственных чувствах.

Эрик догадывался, что телефон матери, скорее всего, прослушивается, поэтому избегал подробностей, но тем не менее испытал облегчение, когда поговорил с ней, успокоил и заверил, что с ним все в порядке. Под конец беседы попросил ее отозвать из полиции заявление о пропаже и проследить за его квартирой, пока он отсутствует. Деньги на оплату квартирных счетов пообещал перевести позже. Когда распрощался с матерью, подумал, что на самом деле не знает, когда осмелится появиться в Стокгольме: ведь по последней информации, за ним следили американские агенты, собираясь задержать и допросить. В очередной раз мысленно посетовал на бесхребетность шведской политической системы, которая без малейшего признака стеснения прогибается под сверхдержавой, маскируя собственную трусость и безволие под дружелюбие и стремление к сотрудничеству.

Следующим на очереди был Магнус. Коллега с самых первых секунд разговора заверещал о том, что он был прав в своих предположениях и ожиданиях относительно внеземного разума, а затем торжественно объявил, что он, Эрик, может взять свой беспричинный скептицизм вместе с неверием и смыть их в унитаз. Эрик, усмехнувшись, пообещал, что так и поступит. Под самый конец разговора, когда начали прощаться, Магнус таки поинтересовался, где Эрик и все ли с ним в порядке. Получив обещание, что они скоро увидятся и пропустят по пивку, Магнус повесил трубку.

Наконец, он позвонил на работу, желая поговорить с шефом, но тот не смог ответить на звонок. Включился автоответчик, и Эрик надиктовал сообщение, в котором заверил, что с ним все в порядке, он жив и здоров. Добавил, что в его личной жизни произошли кардинальные перемены и он вынужден уехать из Швеции и не знает, когда вернется. Напоследок попросил оформить временное отстранение от должности с правом восстановления.

Дошла очередь и до Верещагина. Тот ответил после двух гудков:

– Здорово, Эрик! Какими судьбами?

Эрик взял листок, на котором Софья заблаговременно написала латиницей несколько русских слов, адресованных полковнику. Эрик, внимательно вглядываясь в непривычные буквосочетания, произнес по-русски:

– Канал связи шифрованный?

– Да, – коротко ответил Верещагин.

– Я хотел бы сообщить нечто важное, это поможет вам в вашей работе…

– Стоп! – резко оборвал полковник. – Куда и когда приехать?

Эрик уточнил у Софьи, в котором часу концерт в Олимпийском. Оказалось, что в шесть вечера. Времени была куча, поэтому он назвал полковнику адрес гостиницы и, набрав фразу в гугле, зачитал ее в динамик телефона:

– Приезжайте в любое удобное время до шестнадцати ноль-ноль.

– Буду у вас через сорок минут, – отозвался Верещагин и отключился.

Эрик встал и направился в спальню, чтобы поделиться с Софьей новостями, но застыл у порога, услышав ее взволнованный голос:

– Извини меня, но я просто не могу, понимаешь, не могу… – Пауза. – Неужели тебе хочется, чтобы рядом с тобой была женщина, которая тебя не любит, разве ты такой жизни хочешь? – Долгая пауза, затем: – Нет… – Снова пауза. – Нет, но, безусловно, ты сможешь его видеть и общаться, это же наш общий ребенок, но это ничего не…