Ей снились ласковые голубые волны, увенчанные белоснежными барашками пены; теплый мелкий песок; высокие, устремленные в лазурное небо пальмы; темные от загара мускулистые руки, страстно ласкающие ее белоснежное тело – уже тронутое возрастом, но все еще способное разжечь в мужчине страсть…
Голос из динамика выдернул ее из сладких сновидений и швырнул в реальность. Пилот сообщил, что посадка состоится через двадцать минут, и попросил всех вернуться на свои места и пристегнуться. Анджела встала и оправила юбку с блузкой, разглаживая неизбежные морщины на тонкой ткани, надела пиджак и влезла в туфли. Отодвинув дверь купе, она вошла в салон. Ее подчиненные устало переговаривались, сидя в креслах. Спальное купе на самолете было лишь одно и принадлежало, естественно, только ей. Пожелав всем доброго утра, Анджела села в кресло и пристегнулась. Самолет накренился на одно крыло и стал заходить на посадку.
Полчаса спустя они мчались по шоссе в сторону пограничного пропускного пункта. Достигнув его, натолкнулись на нешуточную очередь из машин и грузовиков, пересекавших границу в обоих направлениях. Полицейский кордон, завидев мерседес с федеральными номерными знаками, направил автомобиль на отдельную полосу. Офицер подошел к водителю, тот, опустив стекло, продемонстрировал свое удостоверение. Больше вопросов не возникло, мерседес провели по спецполосе и после пятиминутных формальностей представителей спецслужб пропустили на мексиканскую сторону. Там их встретили офицеры соседней страны, но Анджеле оказалось достаточно назвать пару имен из CNI, и формальности заняли еще меньше времени.
Наконец черный мерседес покатил по сорок пятому шоссе к парку Эль-Шамизаль, который находился совсем недалеко от границы. Путь туда занял не более пяти минут, и вскоре автомобиль припарковался в ближайшем ко входу «кармане» на пустой парковке.
Советники и ассистент, до сих пор не имевшие понятия, почему они здесь и что им предстоит делать, вопросительно уставились на начальницу. Та, ничего не объясняя, открыла дверь и вышла из машины.
– Ждите меня здесь, – велела она и добавила, глядя на молодого секретаря с красными от недосыпания глазами: – Мэттью, держи телефон наготове, в случае возникновения непредвиденных обстоятельств я дам знать. Ждите в машине. Все ясно?
Трое мужчин и женщина кивнули, не смея задавать вопросов, а Анджела направилась спешным шагом ко входу.
Парк встретил первую в этот ранний час посетительницу безлюдными аллеями. Утреннее солнце поднималось над горизонтом, но его жар ощущался уже сейчас, обещая настоящий ад, когда наступит полдень. Сухой ветер гонял по пустынным, закатанным в асфальт дорожкам пыль и мусор, закручивая из них мини-торнадо и швыряя их в лицо женщины, которая упрямо шла вперед к условленному месту встречи.
Монумент Бенито Хуаресу виднелся издалека. Пройдя сквозь приоткрытые ворота, которые отделяли мемориальный комплекс от остального парка, Анджела заметила человека на ведущих к памятнику каменных ступенях. Он сидел, сложив руки на коленях и уронив голову на локти, словно дремал. Когда мужчина услышал приближающийся перестук каблуков, он поднял лицо и прищурился, морщась от пыльного ветра. Узнав Анджелу, встал ей навстречу.
– Доброе утро, сеньора, – произнес он сиплым усталым голосом. Руки не подал, но слегка склонил голову в уважительном поклоне. Густая, чуть вихрастая шевелюра с проседью, тонкие усики, глубокие морщины на смуглом лице – он почти не изменился за последние несколько лет. Разве что взгляд маленьких, черных, как угольки, глаз потерял остроту и жесткость, стал боязливым, нерешительным, бегающим.
– Здравствуй, Мигель, – сказала Анджела холодно и строго, как всегда говорила с теми, кто от нее зависел. Она убрала прядь волос с лица; ветер растрепал ее каре и наполнил его пылью и песком.
Они покинули пределы комплекса и пошли неторопливым шагом вдоль ограды, стараясь держаться так, чтобы ветер дул в спину.
– Это на гране фантастики, сеньора, – начал Альварес, и голос его зазвучал взволнованно, а речь сбивчиво, – он сущее порождение дьявола. Так не бывает, не бывает! Но если он человек, то значит, это
– Остановись, Мигель, – Анджела взяла его за руку, сжала, – успокойся и расскажи все с самого начала.