— Эй, Архивариус, — обернулся босмер к старику, будто приросшему к сидению за письменным столом. — Ты там записал всё, что надо?
Седой Архивариус, красный, как помидор, продолжал затуманенным взором смотреть на лестницу, улыбаясь блаженно.
— М-да… — босмер хлопнул себя по лбу. — Нет уж, я не хочу читать его записки.
Каранор проводил гостью в свои личные покои. Никакого отдельного кабинета у него не было, поэтому изрядную часть пространства занимал заваленный картами, схемами, записками и книгами стол. Спальное место было отгорожено ширмой, какими обычно пользуются в аристократических домах Алинора — высокой, желто-белой, с классическим рисунком в виде крыльев. В покоях сладко пахло благовониями, яркий свет от фонаря, размером с уличный, ударил по глазам, но Римайлия быстро привыкла. В этом освещении волнистые волосы Каранора блестели ещё привлекательнее.
— Присядь, — он указал на хозяйское кресло, а сам в ожидании остановился посреди комнаты. Когда гостья села, он продолжил. — Позволь изложить тебе всё, как есть, без долгих предисловий и лишних эпитетов. Обо мне говорят разное. Одни утверждают, будто я угрожаю принятому порядку вещей, будто я хочу захватить королевскую власть в Алиноре и подчинить себе Саммерсет. Иные говорят, что я стремлюсь к полной анархии и мечтаю ввергнуть столицу в хаос безвластия. Ни то, ни другое — не правда. Я стремлюсь возвратить тот законный порядок, который был залогом нашего процветания до восхождения на трон твоего отца, Корериила, как печально бы не было мне об этом говорить.
— Я знаю, что он был чудовищем. Мой брат — такое же чудовище. Хотя нет… Хуже.
— Я не могу позволить тебе, жемчужине королевского двора, последней надежде Алинора, сгинуть в этой тьме. Я позвал за тобой, чтобы просить твоего содействия в моей борьбе — борьбе за процветание народа, за уважение к предкам и Праксису, за мудрость веков и лёгкость повседневной жизни — без войны, без лжи, без страха, — Римайлия не сдержала слёз — он говорил о том, что вдохновляло её прожить ещё один новый день, он повторял мысли, с которыми она ложилась и вставала. — Я хочу вернуть времена благоденствия, предшествовавшие правлению Корериила. Но нет, я не узурпатор. Мне не нужен трон. Только законная наследница трона может вести свой народ к свету — законная наследница с чистым сердцем и ясным умом. Ты, законная Королева Алинора.
Каранор сделал шаг и упал на одно колено, прижав обе руки к груди и затаив дыхание. Римайлия же всё плакала и плакала, не переставая.
— Ты поможешь мне изменить наше будущее? — с придыханием произнесла она.
— Мы поможем друг другу спасти Алинор, если ты не отринешь моей просьбы.
— Я принимаю… Принимаю твое предложение… — Римайлия провела рукой по волосам Каранора. — Встань с колен. Я ещё не королева. Я хочу быть на равных хоть с кем-то, кто мне приятен.
Он встал. Она же обхватила его шею и страстно поцеловала. Путь за ширму до кровати был недлинным. Особенно когда терять нечего, а любви и тепла хочется настолько, что не страшно потерять себя. Общая цель, общее ложе… Принцесса Римайлия не могла отвергнуть Каранора. Она не хотела отрываться от него больше никогда.
…
Когда распоряжения отрядам были розданы, результаты допроса антиимперских граждан переданы Солтрину, а леди Ланмилленар скрылась в салоне для благородных особ вместе со своей свитой, Глава Лилландрильских Преследователей покинул тёмный душный кабинет и поднялся в арсенал тюремной стражи, чтобы забрать оттуда один единственный предмет… Одну конкретную вещь, оставленную в именной ячейке для хранения экипировки.
Рукоять была удобной и почему-то тёплой на ощупь. Вес подбирался явно под другую руку, но держать оружие было приятно. Ависен всегда был неплох в обращении с булавами, но особенно хорош он будет с булавой Менгидира. Почему-то он точно это знал.
…
Феранви отжималась от пола, коротко ритмично выдыхая, не останавливаясь на передышку между десятками. Взгляд её был устремлен вперёд, и подходы она не считала — мысли были заняты совсем другим.
— Не надо этого делать, — ответил ей вчера Тамил, когда она в лоб сказала ему, что собирается посетить Ависена лично. Больше ничего Тамил не добавил. Что это была за внезапная лаконичность? Выражение недовольства? Иносказательное предостережение? Или может, долгожданное благоразумие и нежелание вступать в очередной бестолковый спор? Тогда поддержал бы лучше, раз прекрасно понимает, что ничего другого им не остаётся. Привлекать к ситуации в Лилландриле вышестоящих из Ордена Тринимака Феранви не станет — и не последней причиной тому было нежелание, чтобы хотя бы часть старой неприятной истории с Талайнианом всплыла на поверхность. А стоит лишь пошевелить груду камней, и она посыплется. Нет, Феранви хорошо всё обдумала. Без сомнения, её ожидала «чудесная» беседа с предводителем и основателем Братства Преследователей. Осталось только дождаться прибытия юрисривов.
