Проходящие мимо патрульные поклонились, не останавливаясь, и Римайлия не поняла, приветствуют ли её, или её компаньонку, но на всякий случай вежливо ответила тем же. Здесь были не только представители её народа, но и шустрые поджарые лесные эльфы, и даже, как ей показалось, пара данмеров, но ни одного неда — совпадение это, или таковы правила, Римайлия не знала.
— Это мир друзей, — продолжала Нирхил, — с которым я хочу объединить как подземный, так и подлунный мир блистательного Алинора.
Наконец-то центральный коридор повернул под прямым углом, и вскоре под любопытными взглядами обитателей, девушки добрались до высоких, как сами своды, дверей в главный зал Норнкарана.
От пестроты знамён, картин, напольных ковров и подвесных драпировок, напоминающих о дворцовой опочивальне, у Римайлии зарябило в глазах. Окружающая обстановка казалась ей гротескной карикатурой на всё, что она видела во дворце, определить истинное, сколько-то конкретное назначение зала она не могла.
— Ого-го! — весело протянул босмер, встречая гостей. — Господа-придворные! Нирхил вернулась! У неё получилось!
На втором этаже засуетились плохо различимые силуэты, а в зале раздавались изумлённые, восторженные возгласы.
Римайлия не двигалась с места, ей всё больше казалось, что это какой-то красочный сон. Но если нет, и её действительно здесь ждали, то зачем?
Нирхил повернула к ней сияющее от радости лицо и торжественно объявила:
— Отбрось тревоги и печали! Добро пожаловать к Мятежному Двору! Тебя хотел видеть сам Каранор, и ты под его защитой.
«Защитой,» — откликнулось в голове Римайлии мягким эхом. Она и не осознавала до этого момента, как нуждалась в этом, ведь она была так беззащитна в собственном доме, в окружении стражей и бесчисленных систем безопасности… Беззащитна перед своим братом, перед амбициями всепоглощающего Талмора… перед системой, которая была ей чужда.
Красавица Нирхил плавным взмахом руки указала вверх и влево, и Римайлия подняла глаза. По одной из широких лестниц, покрытых бледно-желтыми ковровыми дорожками, спускался, неслышно ступая, лидер, вдохновитель и владыка Норнкарана. Совсем не таким принцесса представляла себе Каранора по рассказам офицеров и советников… Она ожидала увидеть сурового, грубоватого мятежника, закалённого ожесточенного борьбой, эдакого порочного рыцаря-злодея, непременно с какой-нибудь печатью уродства, не позволяющей ему показаться на поверхности. Но тот, кого она увидела, не был ни порочным, ни уродливым. Напротив, это был самый прекрасный мер из всех, каких ей доводилось лицезреть — статный, утонченный в каждом жесте, одетый по-королевски, но глядящий с теплотой и пониманием; чем ближе он подходил, тем сильнее у Римайлии перехватывало дыхание. Позабыв о приличиях, она разглядывала каждую прядь его волос цвета выбеленного солнцем песка, мелкие волны распущенных прядей напоминали рябь на воде от лёгкого ветерка, искрящиеся и переливающиеся в причудливом свете магических светильников. Римайлия должна была представиться, как подобает, или хотя бы поприветствовать хозяина зала, но не могла вымолвить ни слова, зачарованная взмахами его ресниц. Было что-то большее, чем красота, в этом облике — сияние, которое он излучал, внушало доверие, вселяло в сердце надежду, которой так не хватало Римайлии.
— Добро пожаловать, — заговорил Каранор мягким голосом, который звучал подобно музыке. — Это большая честь для нас всех.
Он поклонился. Римайлия встрепенулась.
— Нет, это для меня… То есть, да! Конечно! Рада познакомиться с тобой… Я несколько обескуражена… Все эти слухи… о короле мятежников…
— Ну, разумеется… Ты, должно быть, ожидала увидеть здесь монстра, угрозу общественным устоям, разрушителя всего святого… самого Мехрунеса Дагона, не меньше, — Каранор тепло улыбнулся. — Уверяю, это не так. Пойдём, я расскажу тебе правду, которую ты хочешь знать.
Римайлия готова была слушать о чём угодно. Она не испытывала ничего более приятного, чем его общество, с тех самых пор, как брат начал меняться не в лучшую сторону, с тех пор, как она осталась совсем одна.
Все, кто имели честь засвидетельствовать явление Каранора и его диалог с уважаемой гостьей, стояли, обомлевшие, преисполненные возвышенного чувства, и провожали парочку с сердечным ликованием. И только поведение Нирхил нисколько не изменилось.
— Хоть спасибо сказал бы для начала, — съязвила она. — Ну ничего, сочтемся.
— Поразительный эффект, — заключил до этого скромно молчавший в стороне Илмерель. — Я буквально почувствовал, что готов согласиться со всем, что он скажет.
— Я тоже, я тоже! — поддакивал босмер за дубильным станком.
— А я чуть не влюбилась! — смахнула слезу альтмерка за стойкой с алхимическими зельями. — Ну её к даэротам, эту вашу лилландрильскую магию!..
— А лицо принцессы вы видели?
— Да всё, считай, леди у нас в кармане.
— У Каранора, ты хотел сказать…
— Да, ему вечно достаются самые красивые женщины.
Собравшиеся покосились на Нирхил.
— Один раз не считается, — она лукаво прищурила медовые глаза.
