Тело Ниэры лежало на том же месте, где и вчера — где же ему ещё быть? Аэнель, однако, беспокоился о том, что могло случиться за сутки — о том, что его все-таки обнаружат, или зверьё сбежится, чтобы полакомиться пока ещё свежим мясом, или что всё это и вовсе было лишь страшным сном на поляне под жарким солнцем. Последнее опровергалось уколом дротика, впрочем… «Дротик! — вдруг подумал Аэнель. — Надо бы поискать его!» Может быть, однажды, когда он решится поговорить с Феранви, она подскажет ему что-нибудь… Но на том месте, где он предположительно бросил дротик, ничего не было. Видимо, злоумышленники за собой прибрались…
В тени под раскидистыми кронами было тихо, неестественно спокойно… и очень страшно наедине с мертвецом и его…нет, их общей тайной. Сначала Аэнель хотел перенести тело куда-нибудь подальше от поляны Маэранви, но когда набросил на него ткань и попытался сдвинуть с места, понял, что эта задача ему не под силу, и начал копать яму для останков прямо под соседним деревом. Как бы он ни убеждал себя, что так будет лучше, его не покидало чувство, словно он совершает какое-то преступление.
…
Солнце клонилось к закату. Лилати сидел на ступенях дорожного поста, подперев голову ладонями, и думал о том, как в очередной раз признаваться Феранви в том, что провалил задание. Повышение ему еще долго не светило, никаких поблажек ему не делалось, хотя он был еще молод и неопытен… Эта генеральша, помешанная на своих рыцарских принципах (документ с которыми, кстати, Лилати так и не удосужился перевести и прочитать) будто специально давала ему самые унизительные и трудоемкие задания — в общем, бытность в Гильдии Защитников казалась кромешным кошмаром, как и предупреждала Ариана. Что Феранви прикажет выполнить вместо проваленного поручения, было страшно представить. Но он не должен был отступать — если он сдастся и сбежит, от клейма слабака и неудачника ему уже не избавиться.
Железная дверь захлопнулась за спиной Лилати, и резкий звук прервал его мрачные мысли. Мимо него пробежал взъерошенный незнакомый мужчина с неким свертком в руках и, не обращая внимания на грустного паренька, направился по восточной дороге, что вела к Эбон Стадмонту и дальше, на юг, к Алинору.
Нар спешил на встречу с таинственными покупателями, повинуясь не иначе как навязчивой идее — Лирхэн так хотела выручить эти деньги, что едва не лишилась жизни, хотя на самом деле она просто хотела свою жизнь наладить. На месте встречи, о котором говорила Лирхэн, Нар должен был оказаться лишь к следующему вечеру, если бы поехал на лошади. Но у колдуна были более эффективные, хоть и до крайности необычные, способы передвижения. Отойдя на достаточное расстояние от поста Защитников Синерина, он остановился, сложил ладони с замысловатую фигуру и провозгласил одну из своих формул вызова. Перед ним разверзлась небольшая брешь между мирами, и ярко-голубая вспышка ослепила его на мгновение.
— Благодарю, богиня, — прошептал Нар воодушевленно и поднял глаза на огромного крылатого сумрака, с достоинством ожидавшего команды. — Дара’Нарсу, будь добра доставить меня к Центральному перекрестку.
— Да будет так, — отвечал глубокий голос.
Существо пригнулось к земле, чтобы временный хозяин мог зацепиться за его спину, и как только тот сделал это, даэдрот оттолкнулся от земли и понес колдуна на перепончатых крыльях в юго-восточную сторону, на место встречи. Случайные свидетели полёта, если таковые были, могли лишь надеяться, что им это привиделось, и что крылатые сумраки не парят над Саммерсетом тихими ясными вечерами.
Не прошло и часа, как Нар уже стоял на земле, и голова у него изрядно кружилась.
— Благодарю, Дара’Нарсу, ты очень мила, — Нар улыбнулся, не теряя самообладания.
— Меня не волнует твое мнение, смертный. Отпускай меня.
Колдун кивнул, на прощание напомнив, что услуги даэдрической леди ему еще пригодятся. Он не показывал ни малейшего намека на неуверенность, это был не первый раз, когда он призывал личных слуг Азуры. Ему доставляло огромное удовольствие считать себя избранником богини Рассвета и Заката, и пользоваться преимуществами, которые это даёт. Времени на лишние размышления, однако, не было, и Нар быстро добрался до перекрестка.
Две дороги сходились в весьма живописном месте. «Центральным» этот перекресток был назван в стародавние времена группой первопоселенцев альдмери, еще не закончивших картографию острова. Название закрепилось и продолжало использоваться многими поколениями потомков, иногда в шутливой манере. В честь пересечения первых проложенных дорог здесь стоял монумент, изображающий мера, на руке которого сидел, будто готовясь к полету, сокол-разведчик.
Наслаждаться произведениями искусства, однако, пришлось не долго — не прошло и получаса, как из ниоткуда явились трое человек (или меров, но ростом пониже Нара) в темных робах с широкими капюшонами, как и описывала Лирхэн.
— Почему вы, а не женщина, принесли книгу? — тут же прозвучал вопрос.
Нар мрачно вздохнул.
