Чтобы не начать делать глупости, как они с Феранви и договаривались, Аэнель старался занять себя с пользой и усердно учился всему, что ему могли предложить. Его энтузиазма учителя, однако, все так же не разделяли, и тогда он стал больше времени проводить с Защитниками, чтобы хоть немного изучить основы ведения боя, в том числе с помощью магии.
Надо сказать, что в чародействе дальше теории он так и не продвинулся. Почему-то он испытывал перед магией какой-то близкий к религиозному трепет, и не мог взять в толк, как можно вот так просто разбрасываться огненными шарами или с помощью силы разума вдруг стать полностью невидимым. В конце концов, он вынужден был признать, что его руки не предназначены для того, чтобы проводить потоки энергии, а разум — чтобы достигать концентрации достаточной для превращения эфемерного в реальное. «Не всем же быть магами», — сказала на это Феранви, но у неё-то самой таких проблем не было…
Однако были у Аэнеля и свои таланты — его быстроте, гибкости и ловкости иные Защитники могли бы позавидовать. На самом деле, будь они такими же ловкими, как он, гарнизону не понадобились бы целители. Он не только использовал все тренировочные снаряды Защитников не по назначению — но и само здание гильдии, поместные стены, деревья — любые крупные объекты он превращал в свои снаряды для тренировки акробатики. Когда он забрался на крышу гарнизонной башни, Феранви даже не стала его ругать. Но когда он спрыгнул оттуда, совершив переворот в воздухе, и по-кошачьи приземлился, не издав ни звука, сердце у генеральши ушло в пятки. Колени у него потом ещё неделю ныли, но он никому об этом, конечно, не сказал. Кроме того, юноша показывал чудеса уворота от тренировочных копий, а в беге на короткие дистанции однажды победил Тамила, после чего тот долго ещё театрально страдал от унижения и шутил об отставке по причине утраты собственного достоинства. Лилати наблюдал за этим с тихой завистью и восторгом. О таких успехах он не мог даже мечтать… Похоже, все, чем он мог довольствоваться — это оставаться мальчиком на побегушках у гвардии благородных рыцарей, слушать издёвки и изредка добиваться внимания Аэнеля, которого он, как ни старался, ничем не мог впечатлить, и который отдалялся от него все больше с каждым днем. Ариана же намеренно избегала общения с Аэнелем, и каждый вечер встречала любимого сводного брата у дорожного поста, чтобы вместе с ним поскорее пойти домой. Но даже она не воспринимала Лилати всерьёз, а он прятал обиду за ложной гордостью и вымышленными достижениями. Ариана лишь качала головой, и сколько бы она ни пыталась отговорить его от унизительных попыток добиться повышения и бросить гильдию, сделать этого так и не удалось.
Когда любимые приёмы были выучены до автоматизма, каждая книжка в поместье прочитана по нескольку раз, а новостей, как назло, становилось все меньше (хотя, казалось бы, куда уж меньше чем ничего?), дни вновь превратились в рутину. Аэнель боялся того, что уже научился сживаться с этим чувством. Чем меньше он мог изменить, чем меньше он мог влиять на свою жизнь, тем сильнее становились бесконтрольные эмоции. Из-за переменчивого настроения и привычки деловито вмешиваться в любые самые незначительные дела, его прозвали «алинорской невестой», и его это дико раздражало. Все окружающие считали его вечную занятость чем-то «забавным», бессмысленной блажью господского любимчика, и каждый норовил погладить по голове, как избалованное, но любимое дитя. Он уже почти молился о том, чтобы найти повод для конфликта, но никто не смел перейти грань, за которой их можно было бы в чём-то обвинить. Только Лилати здесь стремился к чему-то большему, но лишь на словах. Лилати стал самым большим разочарованием Аэнеля, но у него язык не поворачивался сказать это старому другу в лицо.
…
— Наэле стал слишком отстраненным, рассеянным… Как будто часть его не здесь, а витает где-то в облаках. И на тренировки стал ходить нерегулярно, — посетовал Заэль, один из боевых магов Синеринских Защитников.
— Возраст такой, — усмехнулся Тамил, ныне не просто помощник, а заместитель главы отделения Гильдии. — У него сейчас наверняка полна голова великих мыслей, переоценка ценностей… все такое.
— Не пристало приличному юноше ценности переоценивать, — Заэль скрестил руки на широкой груди.
— Ну, я же фигурально…
— Тем более, наложнику, — отозвалась капитан оперативной группы Нетиль, и затянулась длинной черной трубкой.
— Разговорчики! — как всегда, Феранви готова была в любой момент прервать приятное времяпрепровождение своим сотрясающим горы командирским гласом. — Хватит прохлаждаться, рыцари! Сейчас же идем на молитвенные чтения на второй этаж. Тианарен подготовил…
— Новую шоу-программу, — засмеялся в кулак Тамил. — «Лорхан, Тринимак и разнузданный жрец». Я б на такое глянул…
Заэль тихо кашлянул, а Нетиль не удержалась и захохотала в голос. Выражение лица Феранви было просто бесценно — настолько же, насколько внушителен был список дисциплинарных взысканий Тамила.
…
