Аэнель тихонько постучался и отворил дверь. Плечо господина выглядывало из-за бежевой ширмы, отделяющей маленькую творческую мастерскую от остального пространства покоев, и Аэнель было подумал, что ничего сообщать не придется, ведь вряд ли Синер что-то заметил снаружи, однако, не обнаружив на полу древесной стружки, он сразу понял, что помещик не занят работой.
— Не хотел тебя отвлекать, — извиняющимся тоном произнес Аэнель, заправляя за ухо прядь волос.
— Ты не отвлек, — Синер вышел из-за ширмы и улыбнулся. Его улыбка была какой-то печальной — быть может, он уже что-то знает? — Время уже позднее и нам пора готовиться ко сну, если ты закончил свои дела.
Аэнель неуверенно кивнул и украдкой бросил взгляд на приоткрытое окно.
— Кстати, как там мои Защитники? — продолжил Синер. — Надеюсь, у них всё уже под контролем?
— Ты про этот огонь и дым?.. — Аэнель чуть не подпрыгнул на месте. — Это не то, что можно подумать! Ничего не… То есть, да, всё под контролем…
— Не волнуйся ты так — я могу отличить погребальный костер от пожара.
— А…хорошо, — как-то отнюдь не хорошо это прозвучало. — Не спрашивай, я сам не понимаю, что происходит на границах владения. Какие бы там ни были проблемы, я уверен, что Феранви с ними справится. Но было бы неплохо, если бы ты поговорил с ней завтра… Мне показалось, она намекала на это.
— Да, определенно стоит так и поступить, — Синер взял со столика дубовый гребень и причесал свои и без того идеально уложенные волосы до плеч, затем подошёл к окну, прикрыл его и вгляделся сквозь витраж в простор каменистой долины, украшенной островками рощ и арочных святилищ. Далеко в синей дали, подпирая искрящееся звёздами небо, темнел край ступенчатого склона Этон Нир, самой высокой горы Саммерсета.
— Ну тогда мне пора посетить купальню и присоединиться к тебе… — Аэнель взмахнул рукой, чтобы привлечь к себе внимание, затем кокетливо склонил голову. — Холодает. Перед сном… постель лучше согреть.
Господин повернулся с улыбкой — куда более однозначной, чем предыдущая, — и кивнул:
— Да, холодает. Поспеши — вода уже совсем остыла.
Аэнель выскользнул за дверь неслышно и сбежал по винтовой лестнице на террасу меньше чем за минуту.
— Не носись так — кто подумает, случилось чего! — окликнула его служанка.
Он отмахнулся и быстрым лёгким шагом устремился вовсе не на замковый двор с купальней, а к общему дому. Длинное одноэтажное здание с покатой малиновой крышей пестрело горящими в окнах лампами. Слуга, одетый как на светском приеме, менял свечи в настенных канделябрах коридора. Аэнель улыбнулся в знак приветствия, слуга ответил тем же, больше в коридоре никого не было. Из комнат доносились голоса, кто-то смеялся, какая-то женщина вслух читала воззвание к Аури-Элю, а двое малышей — новое подрастающее поколение синеринцев — громко спорили, кому достанется красная подушка. Только из комнаты Алианоре не доносилось ни звука. Туда-то Аэнель и постучал.
Тишина. Неужели его нет на месте? Куда же он сбежал?
— Я спать пытаюсь, — наконец донеслось из-за двери.
Аэнель с облегчением выдохнул и прильнул к замочной скважине.
— Пусти.
— Зачем?
— Вопрос надо задать.
— Я все равно не отвечу.
— И долго ты будешь молчать?
— Как можно дольше! Уйди уже!
— Уйду! Но завтра ты от меня не отвертишься!
Слуга приблизился на расстояние нескольких метров, и продолжать этот диалог через дверь было уже рискованно, да и бессмысленно.
Аэнель оттолкнулся и, как ни в чём не бывало, направился обратно.
— Спать пора, юноша, хватит баловаться! — по-отцовски прикрикнул старый мер, и Аэнель молча поджал губы — ему ведь уже не пятнадцать, сколько же десятилетий им потребуется, чтобы это понять?
Алианоре же такой странный… Неужели он думает, что от него просто так отстанут? Мальчик-загадка… Аэнеля называли чудиком и за меньшее. Что скрывает этот плут? На что Аэнель подписался, впустив его в поместье? Только теперь он вдруг задумался — что если разгадка этой тайны окажется и в самом деле страшной? Что если Алианоре действительно скрывает нечто ужасное? Но вдруг все тревоги отступили в одно мгновение, стоило прислушаться к собственному сердцу. Огнём вспыхнуло в груди странное чувство, в сознании промелькнула яркая вспышка, и внезапное ощущение лёгкости словно вознесло Аэнеля в воздух — эта ясность, это никогда прежде не посещавшее его чувство абсолютной реальности происходящего выражалось одной простой истиной: кем бы таинственный алинорец ни был, какое бы преступление ни совершил — Аэнель будет защищать его хоть от всего мира, если потребуется. Он будет оставаться на его стороне, даже если Алианоре никогда не поверит в это до конца. Он этого хотел. Быть с ним. По-настоящему.
…
Танди была не из робких, и, по мнению некоторых, не из умных. Хотя ума ей определенно хватило, чтобы понять, насколько у Вайнаха большие проблемы, но спокойствия и рассудительности, чтобы не вмешиваться — нет. Смиряться она не умела, и не могла ни минуты усидеть дома после того, что там произошло.
